Марина, сидевшая на диване, сжалась от его криков и только провожала его взглядом. Потом робко спросила:
— Какие деньги, Костя? Я правда не понимаю, о чём ты.
— Не прикидывайся овечкой! Все деньги! От продажи машины, мой кредит! Практически миллион! Миллион!
— Господи, ты про эти деньги? Костя, как пропали? Как? Когда?
В её голосе звучало искренне удивление. Костя остановился в шаге от нее и вдруг со злобой произнес:
— Ты… Это все ты… Я знаю, знаю. Но не могу доказать.
— Я не брала твои деньги, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я тебя прошу, успокойся.
Костя шумно выдохнул, провел рукой по лицу. Он ненавидел её сейчас, прекрасно зная, что она врет. Врет, и не краснеет.
— Ты врешь, — процедил он сквозь зубы.
Марина внезапно будто бы отряхнулась от долгого сна. Встала, потянулась и, оттолкнув его плечом, пошла в ванную.
— Я спать. Сходи к врачу или попей таблетки. Я честно не знаю, где твои деньги. Давай вместе завтра поищем? Я очень устала.
Она вышла из комнаты, чувствуя его взгляд между лопаток. В ванной закрыла дверь, прислонилась к ней лбом и закрыла глаза. Если он даже включил запись, то все прошло идеально. Господи, как же болит сердце, как трудно себя сдерживать, как она устала. Ничего, осталось совсем немного… Чуть-чуть осталось потерпеть…
Они знали друг друга так давно, что разница между «встретились» и «родились» почти стерлась. Сначала был общий многоквартирный дом и песочница, где Костя лопаткой насыпал песок ей за шиворот. Потом детский сад, потом школа. Их посадили вместе, домой они тоже ходили вместе. Потом учеба в разных институтах, работа. Неизменным была только их любовь. Время шло и переезд в бабушкину хрущёвку был закономерен. Жизнь наладилась, они даже купили хорошую машину, чтобы ездить к Марининым родителям на дачу.
Кто знает, что у них было на самом деле? Любовь или привычка? Им было хорошо, они, казалось, могли читать мысли друг друга. Их родители дружили между собой и постоянно шутили, что знали, что породнятся.
Только, несмотря на то, что они жили вместе, внутри нее постоянно скребли кошки. Они появлялись каждый раз, когда кто-то спрашивал: «Ну, когда же свадьба?» Она честно не знала, когда. Костя, казалось, оттягивал этот момент. Ему и так было хорошо: квартира, уют, любовь по требованию, горячий ужин. Зачем менять правила?
Так прошло долгих восемь лет. Марине было уже тридцать, а заветного колечка на пальце так и не было. Ее, да и Костины родители давно махнули на них рукой. Мол, что с них взять, молодежь. Вот и жила бы она так дальше, если бы в один прекрасный день у нее не заболело горло. Утром еще было терпимо, но на работе поднялась температура. Разумный начальник отправил её домой, не дожидаясь, пока она заразит пол-офиса.
Марина честно забыла позвонить Косте. Да и чем он ей мог помочь? По дороге судорожно вспоминала, что есть в холодильнике? Так, приедет, выпьет таблетку, заварит чай с медом. Есть лимон или нет? В магазин заходить уж точно не хочется.
Ключ в замке повернулся тихо. Она скинула туфли в прихожей, прошлепала босыми ногами по коридору, уже предвкушая, как рухнет в постель и укроется одеялом с головой. Дверь в спальню была приоткрыта. Зашла и замерла на пороге.
Картина, открывшаяся ей, была настолько пошлой и дикой, что у неё перехватило дыхание. В их постели два тела сплелись в позе, исключающей любые трактовки, кроме одной. Девушка — худенькая, загорелая, с копной белых волос — сидела сверху. Костя, её Костя, с которым она прожила почти всю сознательную жизнь, лежал под ней, запрокинув голову и довольно постанывая.
Сердце забилось где-то в горле, в ушах зашумело. Она не закричала, просто задержала дыхание, сделала полшага назад, и бесшумно, как кошка, выскользнула из квартиры. Спустилась на первый этаж, села на холодную бетонную ступеньку и уставилась в одну точку. Слез не было, был какой-то ступор и в голове вдруг четко стали звучать слова:
— У тебя два пути. Первый: ворваться, устроить скандал, разбить посуду, собрать вещи и уйти жертвой. Классика. Все тебя пожалеют, но через полгода забудут, а Костя, может быть, на этой и женится. Второй путь… второй путь… Он не должен знать, что ты все видела и все знаешь.
Она сидела на ступеньках сорок минут. Ей было тяжело дышать, в груди что-то болело, в животе будто бы появился слизкий ком, от которого тоненькими ручейками по всему телу растекалась паника вперемешку с отчаянием. Потом вздохнула, достала телефон и трясущимися руками написала сообщение:
— Солнышко, у меня поднялась температура. Отпросилась с работы, через час буду дома. Как ты? Много работы?
— Много. Поправляйся. Целую.
Прочитав от него сообщение, пошла в магазин. Когда вернулась домой, в квартире было идеально чисто и, если бы не знать, что здесь было, могло показаться, что у нее были галлюцинации.
Когда Костя вернулся с работы, она уже спала. Прошла неделя, вторая. Марина выла по ночам от боли, но не показывала виду. В голове сформировался план, но она выжидала. Однажды вечером, привычно сделав ему массаж, завела разговор:
— Кость, у меня к тебе предложение.
— Валяй.
— Ты в последнее время часто жалуешься на машину. Может быть, продадим ее, да купим что-то новое?
— Ты думаешь, — сонно спросил он. Массаж всегда на него действовал усыпляюще, в голове не оставалось ни одной мысли.
— Конечно. Там родители как раз мне денег хотели подарить, чтобы я купила себе машину. Только типа секрет. Так зачем нам две? Давай я свои доложу и купим такую, как ты хочешь?
Костя моментально сбросил с себя сонное оцепенение:
— Слушай, давай. А сколько у них?
— 300 тысяч.
— Ого. Класс. Если мои, да твои…. Я как раз смотрел…
Дальше ее уже не интересовало ничего. Она улыбнулась, но глаза ее злорадно блеснули. Удочка была заброшена. Первая часть плана прошла как по маслу. Его машину быстро продали. И тут Костя сам сыграл ей на руку:
— Марина, я насмотрел машину. Зверь, а не тачка. Звони родителям, пусть дают деньги.
— Не могу, — потупила она глаза. — У меня же день рождения в ноябре.
— И, — не понял он. — Что с того?
— Как я у них попрошу эти деньги?
— Марина, — разозлился Костя. — Ты нормальная? Чего ты сразу об этом не сказала? Зачем я так рано тачку продавал? И что теперь?
Девушка обняла его и внезапно заплакала, всхлипывая носом. Костя погладил ее по спине:
— Не ной.
— Машина хорошая, уйдет. Жалко-то как. Может быть, кредит возьмешь?
— На кого кредит?
— На тебя, конечно, — она вытерла слезы и печально вздохнула. — У меня, сам знаешь, кредитная история подпорчена из-за твоего телефона. Помнишь, я покупала, а ты забывал вечно за него платить? А у тебя чистая. А как только родители деньги подарят, мы его сразу и погасим.
Костя задумался. Картинка новой машины перед глазами была слишком соблазнительной. Марина права, надо брать, а не мешкать. Он купился легко. Да и как он мог ей не доверять? Кредит оформили, деньги поступили. Любимая настояла, чтобы он их снял.
— Зачем, — удивился Костя.
— Ты заметил, что как только на счету появляются деньги, тут же звонят мошенники? Не хотелось бы лишиться всего. Лучше по старинке, под подушкой,— засмеялась Марина и поцеловала его. — Все, солнышко, поедем на выходных покупать тебе машину.
Костя порхал в эйфории пару дней, пока не наступила суббота. И даже обнаружив пропажу всех денег, не понял, что произошло. Кроме него, в квартире была только Марина. Но она утверждала, что не брала эти деньги!!!
Скандал продолжался пару дней, а в понедельник, вернувшись с работы, он обнаружил отсутствие вещей. Только сиротливо лежала записка на столе, придавленная кружкой: «Ушла к родителям. Не ищи».
Костя несколько раз перечитал эти пару слов, пока до него дошло, что произошло. Он прав, она сперла деньги. Вне себя от ярости, помчался к её родителям. Ничего, сейчас он ей устроит веселую жизнь. Ему долго не открывали, пока он уже не стал орать на весь подъезд, что Марина украла деньги, продала его машину и оформила на него кредит. Не выдержав, дверь открыл ее отец:
— Костя, уходи. Иначе я вызову полицию.
— Вызывайте. Я молчать не буду тоже!
Внезапно соседняя дверь с грохотом открылась. На пороге стояла его мама. Он не успел даже слово сказать, как она рявкнула:
— Заходи.
Костя зашел, трясясь от злобы. Сел за стол. И стал сбивчиво и путано рассказывать, что произошло. Мама слушала внимательно, тяжело вздыхая, потом протерла очки и тихонько спросила:
— Это правда, что ты изменял Марине?
Кровь прилила к его лицу. Костя ошарашенно уставился матери в глаза, не в силах что-то сказать.
— Я… Э… Я…
— Марина мне позвонила в воскресенье в истерике. Она рассказала, что ты ее обвиняешь в пропаже денег. Что вы собирались тебе купить машину. И что, убирая в спальне, она нашла трусики. Не ее.
Костя икнул и стал заикаться:
— Мама, Лина не могла… Это было всего один раз… Я…
— Что ты, — жестко спросила его мать. —Как мне в глаза смотреть ей? Лене и Вове? Я Марину знаю с пеленок, и ты хочешь мне сказать, что она тебя ограбила? Тебя, которого любит без памяти, за которого всю жизнь делала уроки и в институте помогала писать курсовые? Или твоя подстилка, которую ты приволок?
— Мама, — в отчаянии закричал он. — Ее не было у меня в то время в гостях. Были только я и Марина. И этот кредит, продажа машины. Все это…
— Не дури мне головы, — резко перебила его мама, вставая и с шумом открыв холодильник. Достала кастрюлю, плюхнула с силой на плиту. — Отец придет вечером, с тобой потолкует.
— Я в полицию пойду, — в отчаянии завопил Костя. — Она меня заставила взять кредит. Ещё как дурак деньги снял. Наличные лучше. Конечно, так не отследить!
— Иди, позорься дальше.
Через час он пришел в отделение полиции. Заявление писал долго, размахивая кредитным договором. Следователь выслушал его, полистал бумаги и спросил:
— Гражданин, вы подтверждаете, что подписывали договор добровольно? Что сами пришли в банк? Что сами сняли деньги?
— Да, но она меня обманула!
— Украла деньги из квартиры? Хорошо, займемся.
Костя вышел из отдела в бешенстве. Он понимал, что его культурно послали. Его слова против слов Марины. Придя домой, он разбил в кровь руки, не зная, что делать дальше. Потом снова позвонил матери:
— Мам, поверь, это она меня обокрала! Это она деньги забрала!
— Замолчи! — отец выхватил трубку. — Ты всегда был безответственным, но чтобы так обосрать человека, который тебя столько лет тянул? И мы ей верим. Напомнить, сколько раз ты был на мели и она вас кормила? Сколько раз ты попадал в разные неприятности, и она вытаскивала? И это только то, что мы знаем! Не позорься. Забирай заявление и закрой рот. Продолжишь дальше трепать ей нервы, пеняй сам на себя. Её родители и так глаз не смыкают, боятся, что она на себя руки наложит. Мало того, что изменил, так ее и обвинил. Тьфу.
Короткие гудки. Костя стоял посреди комнаты, судорожно сжимая телефон, и не мог от ярости дышать. Как? Как она это сделала? Почему все верят ей? Да не могла Лина оставить трусики, он точно это знает. Значит, Марина знала, что он ей изменял. Понемногу до него стало доходить, что произошло. Но что он мог поделать? Как доказать? Он остался один с огромным долгом, без машины. И без любимой.
Внезапно он рухнул на диван и в отчаянии заплакал. Что он натворил? Зачем ему эта Лина? Просто интересно было с ней, весело, но жить? Нет, никогда. Или она украла ключ и действительно украла деньги? И Марина не виновата? Господи, родители правы, какой он остолоп. Обвинил на ровном месте. Позорище… Может, попробовать ее вернуть? Да и черт с этими деньгами, пусть бы вернулась….
Несмотря на все его попытки, Марина его не простила. Через год взяла себе в ипотеку квартиру. Спустя два года вышла замуж. У Кости же в личном плане все печально. К сожалению, ему очень сложно найти человека, который бы так его понимал и так любил, как Марина. Он всех сравнивал с ней и не мог забыть.
