**За кошкой, которую я подобрала у магазина, пришли сразу две хозяйки**
Кошка сидела под тележками возле супермаркета и кричала так громко, что её было слышно сквозь шум дождя.
Я сначала прошла мимо. В одной руке держала пакет с продуктами, в другой — зонт, который выворачивало ветром. Сделала шагов двадцать, остановилась и вернулась.
Кошка была рыжая, с белыми передними лапами и мокрым голубым ошейником. Когда я присела, она не убежала, а полезла прямо ко мне под куртку. Видимо, решила, что с моей сумкой и зонтом мы как-нибудь разберёмся вместе.
Дома я вытерла её старым полотенцем. Она выпила воды, обошла кухню, запрыгнула на подоконник и начала умываться. Моя собственная кошка Зоя наблюдала за ней из коридора с таким выражением, словно я привела в дом налогового инспектора.
Я сфотографировала находку и разместила объявление в районном чате: «Найдена рыжая кошка в голубом ошейнике возле магазина на улице Садовой. Ищем хозяев».
Через семь минут мне написала женщина по имени Алина.
«Это мой Рыжик. Он утром выскочил из переноски возле магазина. Я сразу приеду».
Она прислала фотографию. Кошка спала на подушке рядом с чьей-то рукой. На следующем снимке сидела на кухонном столе перед праздничным тортом. Белые лапы, голубой ошейник — всё совпадало.
Я отправила адрес.
Пока ждала Алину, позвонила дочь. Я рассказала про кошку, и она сказала:
— Мама, только не говори, что уже решила оставить её себе.
— Её хозяйка едет.
— Я просто знаю, что у тебя есть свободный плед и миска.
Дочь была права. Миску я уже достала.
Через полчаса в домофон позвонили. В подъезд вошла не Алина, а пожилая женщина в светлом дождевике. Она едва отдышалась после лестницы.
— Рыжего нашли у магазина? — спросила она с порога. — Я из соседнего дома. Это мой кот, Тимофей.
Я не пригласила её дальше прихожей. Кошка вышла из кухни, остановилась у её ног и потёрлась щекой о мокрый ботинок.
— Тимоша, — выдохнула женщина и присела так резко, что я испугалась за её колени.
Кошка дала себя погладить. Потом отошла и стала обнюхивать её сумку.
— У вас есть фотографии? — спросила я.
— Конечно.
Она достала телефон. На экране рыжая кошка лежала на подоконнике, потом рядом с комнатным цветком, потом в картонной коробке. Я заметила, что на старых снимках ошейника не было.
— Меня Надежда Павловна зовут, — сказала женщина. — Я её почти десять лет назад котёнком взяла. У неё белое пятнышко на животе в форме капли. Посмотрите.
Пятнышко было. Но кошка на фотографиях Алины тоже была явно этой самой кошкой.
— Мне написала ещё одна женщина, — осторожно сказала я. — Она говорит, что кошка её. И сейчас едет за ней.
Надежда Павловна медленно выпрямилась.
— Алина?
— Да.
Она положила телефон в сумку.
— Тогда я подожду.
В такие минуты особенно заметно, насколько маленькая у меня прихожая. Я предложила ей пройти на кухню. Она отказалась, сказала, что постоит. Кошка тем временем вернулась на подоконник, совершенно не интересуясь выяснением собственной судьбы.
Алина приехала запыхавшаяся, с пустой переноской в руке. Ей было около тридцати. Она увидела Надежду Павловну и остановилась.
— Вы здесь?
— Я увидела объявление, — ответила та.
Алина посмотрела на меня.
— Рыжик у вас? Он цел?
— Цел. Сидит на кухне.
Она шагнула туда, но Надежда Павловна сказала:
— Можно сначала поговорить?
Алина повернулась к ней:
— Сейчас? Я полдня его искала.
— Я тоже его искала, когда увидела фотографию.
Мне захотелось выйти из собственной квартиры. Я стояла возле дверного косяка и не понимала, должна ли я отдать кошку той, кто привезла переноску, той, у кого есть снимки десятилетней давности, или попросить обеих поговорить без меня. Но кошка была у меня, и до разговора никому я её отдавать не собиралась.
— Давайте на кухню, — сказала я. — Чайник поставлю.
— Мне не нужен чай, — ответила Алина.
— Мне тоже, — сказала Надежда Павловна.
Через пять минут обе держали по чашке.
Выяснилось, что два года назад Надежда Павловна попала в больницу. Тогда она попросила Алину, соседку по лестничной площадке, взять Тимофея на время. Алина взяла. За то время, пока Надежда Павловна лечилась, кот привык спать у неё на диване, разодрал обои возле двери и научился открывать шкаф с крупами.
Когда Надежду Павловну выписали, она переехала к дочери. В квартире дочери жил большой пёс, который гонял кошек. Тимофей остался у Алины.
— Я говорила, что это временно, — сказала Надежда Павловна.
— А потом вы сказали: «Пусть живёт у тебя», — ответила Алина. — Помните? Мы у лифта стояли.
— Я сказала это, потому что не знала, когда смогу вернуться домой.
— Я этого не знала. Вы уже полтора года живёте у дочери.
Надежда Павловна обхватила чашку двумя руками.
— Она переехала в другой город. А я вернулась в свою квартиру в прошлом месяце. Я тебе звонила.
— Я говорила, что мы можем встретиться. Вы сказали: «Потом».
— Я не хотела просить по телефону.
Алина отодвинула чашку.
— Вот теперь вы приехали и просите у незнакомой женщины отдать вам моего кота.
— Твоего?
Обе замолчали. Я посмотрела на подоконник. Кошка лежала там с закрытыми глазами. Время от времени дёргала ухом, когда на улице проезжала машина.
— Как она оказалась у магазина? — спросила я Алину, чтобы разговор хоть немного сдвинулся.
— Я везла её к ветеринару. Дверца переноски была плохо защёлкнута. Открыла машину, она выскочила. Я бежала за ней, а она под тележки — и всё. Я там ходила четыре часа.
— Зачем к ветеринару? — спросила Надежда Павловна.
— Зуб надо посмотреть. Она несколько дней сухой корм не ест. Врач на три записал, я уже не успела.
Надежда Павловна пристально взглянула на кошку.
— Тимоша, что у тебя с зубами?
— Он не ответит, — устало сказала Алина. — Я поэтому к врачу и везла.
Я встала, чтобы налить ещё воды, хотя ни одна из них не допила чай. За спиной услышала, как Надежда Павловна спросила:
— Почему ты мне не позвонила, когда он заболел?
— Потому что я за ним ухаживаю. Я записала его к врачу. Я не думала, что должна сообщать вам о каждом приёме.
— Я о нём спрашивала.
— Да. И я присылала фотографии.
— Алина, я не ругаю тебя за ветеринара. Я хочу знать, как он живёт.
Алина потерла лоб ладонью.
— Он живёт у меня. Просыпается в шесть и орёт, пока я не встану. Спит на тёплом полу в ванной, когда я моюсь. Вчера стащил с тарелки кусок омлета. Я не знаю, что ещё рассказать, чтобы вы поняли, как он живёт.
Надежда Павловна опустила глаза.
— Поняла.
Я вернулась за стол, но садиться не стала.
— Мне нужно решить, с кем кошка сегодня уйдёт, — сказала я. — Больше я в вашу историю не вмешиваюсь. Вы можете показать, о чём договаривались, когда она переехала к Алине?
Они обе достали телефоны. Переписка начиналась с сообщений о лекарствах и корме после больницы. Потом — фотографии кота на ковре, смешные короткие видео. Надежда Павловна иногда переводила деньги на корм, Алина отвечала, что не нужно. В сообщениях месячной давности Надежда Павловна написала: «Я вернулась, хочу увидеть Тимофея». Алина ответила: «Приезжайте в субботу».
Встреча не состоялась. Они не договорились о времени.
— Я не приехала, потому что боялась его увидеть и потом оставить, — тихо сказала Надежда Павловна.
— А я решила, что вы передумали, — ответила Алина.
У меня не было способа определить, чья тоска весит больше. Я видела только, что сейчас кошка жила у Алины и Алина везла её к врачу. Надежда Павловна когда-то доверила её соседке, но, кажется, так и не привыкла к мысли, что соседка тоже полюбила Тимофея.
— Сегодня она поедет к Алине, — сказала я. — Там её переноска, корм и запись к ветеринару. Вы можете дальше обсудить всё вдвоём. Хотите — здесь, хотите — позже. Но мне кажется, сперва надо решить вопрос с зубом.
Алина кивнула. Надежда Павловна долго смотрела на кошку, потом произнесла:
— Я хочу отвезти его к врачу вместе с тобой.
— Запись сегодня пропала. Завтра позвоню, найду другую.
— Позвони мне, когда запишешь? Я не буду мешать.
Алина не ответила сразу.
— Хорошо. Можете поехать с нами. Только в кабинете давайте слушать врача, а не спорить, кто лучше знает Тимофея.
Надежда Павловна неожиданно улыбнулась.
— Договорились. Я, между прочим, знаю только, что он ненавидит таблетки. Держать его у врача всегда было трудно.
— Теперь легче не стало, — сказала Алина.
Они ещё минут десять пытались посадить кошку в переноску. Та упиралась всеми четырьмя лапами, вывернулась, прошла по столу и остановилась возле Надеждиной чашки. Алина заманила её внутрь влажным кормом, который держала в сумке. Я закрыла дверцу и для верности проверила защёлку.
В прихожей Надежда Павловна вдруг спросила:
— Можно я тебе после врача принесу старые его фотографии? На одной он маленький в моей варежке сидит.
— Можно, — ответила Алина. — А я покажу, как он научился шкаф открывать. У меня видео есть.
Они ушли не помирившись окончательно. Это было видно по тому, как Алина крепко держала переноску и как Надежда Павловна немного отставала на лестнице. Но возле подъезда Алина остановилась, дождалась её и показала, как правильно защёлкнуть дверцу.
Вечером она написала мне: «Рыжик дома. Спасибо, что нашли». Через минуту пришло второе сообщение: «Надежда Павловна придёт с нами к врачу в четверг».
Я убрала гостевую миску. Зоя наконец вышла из коридора, обнюхала место под окном и устроилась там спать. Наверное, решила проверить, что такого хорошего рыжая гостья нашла на этом подоконнике.
А я ещё долго думала о том, как по-разному можно сказать «мой кот». Надежда Павловна помнила, каким Тимофей был котёнком. Алина знала, что он теперь прячет таблетки за щекой и любит спать в ванной. Обе говорили о нём с нежностью. Им ещё предстояло договориться о том, что будет дальше.
Через неделю Алина прислала фотографию из ветеринарной клиники. Кошка лежала в переноске и смотрела сердито. Рядом на двух стульях сидели Алина и Надежда Павловна. У каждой в руках был свой листок с вопросами для врача.
**Как бы вы поступили, если бы к найденному животному пришли два человека и оба искренне считали его своим?**
