— Галя, ты чего воду не вскипятила?! Мы уже полчаса ждём чай! — Света стояла на пороге кухни, скрестив руки на груди.
Галина Петровна как раз вернулась с работы, едва переступила порог, а племянница уже с претензиями. Прошло два месяца с тех пор, как Света с семьёй «заехала на недельку помочь с ремонтом». Вадим за это время молотком не стукнул, зато диван Галины просидел насквозь. Светка командовала, будто это её квартира, а Кирюшка носился как угорелый, разбрасывая игрушки по всем комнатам.
— Света, я только с работы. Дай хоть раздеться, — Галина поставила сумку на пол.
— Ну вот, опять ты с претензиями! Мы тебе помогаем, а ты неблагодарная какая-то. Вадик, слышишь? Тётя Галя опять недовольна!
— Какое помогаете? Вы уже два месяца живёте, а ремонт так и не начали! — вырвалось у Галины.
— Ах так?! Значит, мы тебе не нужны?! — Света выпятила губу. — Мама говорила, что ты всегда была жадной!
Галина сглотнула обиду. Так всегда. Стоит ей хоть слово сказать — сразу виноватой становится. В этот вечер она приготовила ужин (Света скривилась: «Опять макароны? У нас ребёнок!»), убрала за Кириллом разбросанные машинки, постирала их вещи. Вадим развалился на диване и смотрел футбол, а Света красила ногти и рассказывала подруге по телефону, как «тяжело жить у тёти, которая вечно всем недовольна».
На следующее утро Галина обнаружила, что её любимые сережки — единственная память о муже — исчезли с туалетного столика. А у Светы в ушах красовались подозрительно знакомые золотые колечки.
— Света, это мои серьги!
— Что ты несёшь? Это Вадик мне подарил вчера. Ты что, совсем?
Два месяца назад Света позвонила с просьбой: «Тётя Галь, мы тут решили ремонт затеять в нашей хрущёвке. Можно к тебе на недельку? Вадик будет делать, а мы с Кирюшкой не будем мешать среди пыли». Галина согласилась — как она могла отказать? Семья же.
Первые дни Света делала вид, что помогает — мыла посуду (оставляя жирные разводы), якобы присматривала за квартирой. Но уже к концу первой недели начались «невинные» просьбы: «Галечка, а ты не сгоняешь в магазин? Молоко кончилось», «Не приготовишь борщ? Кирюша твой обожает», «Постирай, пожалуйста, Вадику рубашки, а то ему завтра на собеседование».
Потом пошли упрёки:
— Что ты за хозяйка? Пол не вымыт, пыль на шкафах!
— У тебя всегда холодильник пустой! Ребёнка чем кормить?!
— Ты могла бы и занавески новые повесить, в доме как в склепе!
Вадим вообще встал только к обеду, лежал на диване, листал телефон. Когда Галина намекнула, что неплохо бы начать ремонт, он буркнул:
— Сначала надо материалы купить. Денег дашь?
Света влезла в её шкафы, критиковала одежду («Эту кофту выбрось, бабская какая-то»), давала советы («Тебе надо в спортзал, а то совсем раскисла»). Кирюшка разрисовал обои в коридоре, разбил любимую чашку Галины. Света только отмахивалась: «Да ладно, дети есть дети. Не прибедняйся, купишь новую».
История с серьгами стала последней каплей, но Галина всё ещё не решалась на открытое противостояние. Вместо этого она стала замечать всё больше мелочей.
Света приглашала в квартиру своих подруг, устраивала посиделки допоздна. Галине приходилось потом убирать горы окурков с балкона и мыть засаленные тарелки.
— Ты же не против? Мы тихо сидели! — Света удивлялась возмущению тёти.
— Тихо?! Вы орали до двух ночи! Мне утром на работу!
— Подумаешь, мы чуть-чуть повеселились. Ты что, умирать собралась, раз отдохнуть нельзя?
Вадим постоянно «забывал» кошелёк, когда надо было купить продукты. Света охотно пользовалась Галиниными кремами, шампунями, даже умудрилась «одолжить» новые сапоги.
— Верну, не переживай. Просто мне сегодня на встречу, а мои старые совсем никакие.
Галина подсчитала: за два месяца она потратила больше тридцати тысяч рублей на еду, коммуналку выросла вдвое, постоянно покупала что-то «для Кирюши». А когда она робко намекнула, что неплохо бы компенсировать расходы, Света обиделась:
— Ты о деньгах думаешь?! Мы же родня! Мама права была — ты жадная!
Позвонила Галинина сестра — Светина мать:
— Чего ты девочку мучаешь? Она говорит, ты их выгнать хочешь! Куда им идти с ребёнком?!
— Люда, они обещали неделю, прошло два месяца! Ремонта никакого нет!
— Ну и что? Квартира большая, места хватит! У тебя что, сердца нет? Одна живёшь, хоть люди в доме!
Однажды Галина вернулась с работы и обнаружила, что Вадим со Светой передвинули всю мебель в её спальне «чтобы удобнее было». Её личные вещи свалили в коробки.
— Мы решили, что так практичнее. Ты же не против? — Света даже не подняла глаз от телефона.
— Это МОЯ комната! МОЯ квартира!
— Да ладно тебе, не психуй. Мы хотели как лучше. Ты всегда была такая нервная.
В этот момент что-то щёлкнуло в Галине. Она посмотрела на довольную Свету, на Вадима, который даже не поднялся с дивана, на разбросанные игрушки Кирилла… И поняла: хватит.
Галина не спала всю ночь. В голове крутились все эти два месяца: унижения, упрёки, бесконечная эксплуатация её доброты. Она вспомнила слова мужа, который всегда говорил: «Галя, ты слишком мягкая. Научись говорить нет». Пора.
Утром, когда Света ещё спала, а Вадим храпел на диване, Галина достала из кладовки два старых чемодана и спортивную сумку. Методично начала складывать туда вещи «гостей». Детские игрушки, одежду Светы, Вадимовы кроссовки.
Света проснулась от шума:
— Ты чего делаешь?!
— Собираю ваши вещи. Вы сегодня съезжаете.
— ЧТО?! — Света вскочила с кровати. — Ты с ума сошла?!
— Нет, Светлана. Я наконец пришла в себя. Вы обещали неделю — живёте два месяца. Обещали помочь с ремонтом — не сделали ничего. Едите мою еду, пользуетесь моими вещами, а ещё умудряетесь меня же упрекать.
— Ты… ты как можешь?! Мы же семья!
— Семья не паразитирует друг на друге! — голос Галины окреп. — Семья не крадёт серьги! Да, я знаю, что это мои! Серьги, которые мне Петя подарил на годовщину!
Света побелела, но быстро нашлась:
— Ты больная! Это Вадим купил! У тебя паранойя!
Вадим наконец поднялся с дивана:
— Слышь, Галина Петровна, ты того… успокойся. Чего раскричалась с утра пораньше?
— Вадим, вставай и собирайся. Через час жду вас у порога с вещами.
— Да ты офигела совсем! — он хмыкнул. — Света, не слушай её. Это возраст у неё. Климакс, наверное.
— Климакс?! — Галина почувствовала, как внутри всё кипит. — Два месяца я терпела! Ваши порядки, ваше хамство, ваше нахальство! Вадим, ты жрал мою еду, просиживал мой диван и ещё смел упрекать, что борщ не по вкусу! Света, ты вела себя, как хозяйка, а я была прислугой в собственном доме!
— Мама узнает! — заорала Света. — Она тебе такого наговорит!
— Пусть говорит! Я больше не буду оправдываться за то, что защищаю СВОЮ квартиру! За то, что хочу жить спокойно!
Света резко сменила тактику, голос стал жалобным:
— Тётя Галь, ну ты же понимаешь… нам правда некуда. У нас ремонт не закончен. Кирюша маленький… Мы просто… мы немного заигрались, да. Но мы исправимся! Вадик найдёт работу на следующей неделе, я буду помогать по дому, честно!
— Света, я это слышала уже пять раз за эти два месяца.
— Но мы семья! Как ты можешь выгонять родную кровь?!
— Родная кровь не должна высасывать из тебя последние соки! — Галина поставила чемодан у двери. — Вы взрослые люди. У вас есть квартира, пусть с ремонтом. Живите там!
— Ты пожалеешь! — Света перешла в нападение. — Все узнают, какая ты бессердечная! Племянницу с ребёнком на улицу выгнала!
— Выгнала? Я даю вам время собраться и уехать. В вашу квартиру. Это называется «восстановление справедливости».
Вадим попытался включить телевизор, делая вид, что ничего не происходит:
— Света, да забей ты на неё. Сейчас матч начнётся.
Галина подошла и выдернула вилку из розетки:
— Матч посмотришь дома. У СЕБЯ дома.
Через полтора часа (Света тянула время, пытаясь разжалобить, Вадим угрюмо молчал) чемоданы стояли у порога. Кирюша плакал, не понимая, что происходит.
— Ну спасибо тебе, тётя! — Света хлопнула дверью. — Помни, что ты сделала!
Галина закрыла дверь и прислонилась к ней. Тишина. Впервые за два месяца — тишина.
Через час названивала сестра:
— Ты что наделала?! Света в слезах! Как ты могла?!
— Люда, я больше не буду жертвовать своей жизнью ради чужого комфорта. Даже если это родня.
— Ты эгоистка! Бессердечная!
— Возможно. Но я наконец-то буду спать спокойно. В своей постели. В своей квартире.
Вечером Галина села на свой диван (который больше не просижен Вадимом), заварила чай в любимой чашке (которую успела спасти от Кирюши) и включила тихую музыку. Квартира казалась огромной. И такой спокойной.
На следующий день Галина поменяла замки. Когда слесарь удивлённо спросил: «От кого защищаетесь?», она улыбнулась:
— От тех, кто забыл, что гостеприимство и бесправие — разные вещи. Теперь это снова мой дом. И входить сюда будут только те, кого я впущу.
Она положила новые ключи на стол и почувствовала, как с плеч спадает невидимый груз. Два месяца кошмара закончились. Началась её жизнь.
