— Кто тебе разрешил трогать мои вещи?!
Марина застыла на пороге гостиной, глядя на перестановку. Диван теперь стоял у противоположной стены, журнальный столик переехал к окну, а её любимое кресло — то самое, которое она выбирала три месяца — исчезло.
— Доченька, я просто навела порядок, — Людмила Петровна вытирала руки о передник, который, кстати, тоже был не её. — Ты же видишь, как тут всё запущено. Пыль везде, вещи разбросаны.
— Где моё кресло?
— А, эту рухлядь? Вынесла на лестничную площадку. Соседи заберут, если надо. Обивка вся протёрлась, стыдно такое в доме держать.
Марина почувствовала, как кровь приливает к лицу. То кресло досталось ей от бабушки. Она бросила сумку на пол и выскочила в подъезд. Кресло стояло у мусоропровода, рядом валялась коробка с её книгами.
— Людмила Петровна, вы что творите?! — Марина втащила кресло обратно в квартиру. — Это моя квартира, мои вещи! Вы не имели права!
— Ну вот, началось. Я хотела как лучше, а ты сразу кричать. Неблагодарная какая.
— Я неблагодарная?! Вы пришли без звонка, перевернули всю квартиру, выбросили мои вещи, и я ещё должна благодарить?
Свекровь вздохнула, демонстративно сняла передник и повесила на спинку стула.
— Знаешь, Мариночка, я пенсионерка. Одинокая женщина. После смерти твоего свёкра мне не с кем даже словом перемолвиться. А ты злишься, что я пытаюсь помочь единственному сыну. Готовлю ужин, прибираюсь…
— Я не просила вас готовить!
— А Игорёк просил. Звонил сегодня утром, сказал, что задержится на работе. Попросил, чтобы я приготовила его любимые котлеты. Ты же не умеешь их делать так, как он любит.
Марина сжала кулаки. Значит, Игорь снова дал матери отмычку. Снова. Хотя обещал больше так не делать после прошлого скандала.
— У вас есть свой дом, — процедила она сквозь зубы. — Идите туда и готовьте котлеты.
— Какой дом? — Людмила Петровна вдруг улыбнулась странной улыбкой. — А я разве не говорила? Я продала квартиру две недели назад. Деньги положила в банк под проценты. Думаю, скоро куплю что-нибудь поменьше, попроще.
У Марины земля ушла из-под ног.
— То есть вы… где вы сейчас живёте?
— Да так, у знакомых пока. То там переночую, то тут. Неудобно, конечно, по чужим углам мыкаться. Но ничего, потерплю. Хотя Игорёк предлагал…
В этот момент в замке повернулся ключ. Игорь вошёл с пакетами продуктов, увидел две напряжённые женские фигуры и замер.
— Мам, ты уже здесь? Отлично! — он слишком бодро произнёс это, явно чувствуя напряжение. — Марин, привет, дорогая.
— Игорь, нам надо поговорить. Серьёзно.
— Конечно, сейчас. Мам, ты же котлеты приготовила? Пойдём на кухню, я голодный как волк.
— Сынок, я тебе всё разогрею сейчас. — Людмила Петровна заспешила к плите.
— Игорь! — Марина перехватила его за руку. — Твоя мать продала свою квартиру. Ты знал об этом?
Он отвёл взгляд. Этого было достаточно.
— Ты знал, — выдохнула она. — И не сказал мне. А ещё ты дал ей ключи. Опять.
— Мариш, ну не сейчас, ладно? Я устал, хочу поесть. Поговорим потом.
— Нет, сейчас! Твоя мать перевернула всю квартиру, выбросила бабушкино кресло!
— Марина, ну какое кресло! — Игорь поставил пакеты на пол. — Мама просто хотела помочь. Она же не со зла.
— Помочь? Она пришла без предупреждения, залезла в наши вещи, всё переставила! И это уже не первый раз!
— Сынок, не слушай её, — подала голос Людмила Петровна из кухни. — Я же вижу, как ты на работе надрываешься. А дома тебя никто не ценит. Посмотри, какой беспорядок! Я целый день убиралась, готовила, а она вместо спасибо только кричит.
— Мам, пожалуйста, — Игорь провёл рукой по лицу.
— Твоя мама говорит, что ты предлагал ей… что именно ты предлагал? — Марина скрестила руки на груди.
Повисла тяжёлая пауза. С кухни доносилось шипение масла на сковороде.
— Я просто сказал, что если ей негде остановиться… на пару дней… пока она не найдёт новое жильё…
— На пару дней, — повторила Марина. — Игорь, ты понимаешь, что происходит? Твоя мать продала квартиру, деньги спрятала в банк и теперь будет жить у нас!
— Не будет! Мам просто нужно время, чтобы присмотреть нормальный вариант.
— Два месяца! — крикнула из кухни Людмила Петровна. — Мне нужно всего два месяца, чтобы найти подходящую квартиру. Неужели это так много для родной матери?
Марина посмотрела на мужа. Он стоял, опустив плечи, и молчал.
— Значит, ты уже согласился, — тихо сказала она.
— Мариш, ну это же моя мама. Ей действительно некуда идти. Что мне делать, выгнать её на улицу?
— У неё есть деньги! Пусть снимает квартиру!
— Зачем деньги тратить на аренду? — встряла свекровь, вытирая руки полотенцем. — Они ведь на что-то полезное пойдут должны. Вот вам с Игорьком помочь могу. На машину, на отпуск. А может, внуков наконец родите, так я и с ними помогу. Прямо здесь, под боком.
Марина почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Нет, — сказала она. — Людмила Петровна, вы здесь жить не будете.
— Маринка! — Игорь схватил её за руку. — Ты чего?!
— Я говорю то, что думаю. Это наша квартира. Наша с тобой. И никто не будет здесь жить без моего согласия.
— Без твоего согласия? — переспросил Игорь, и в его голосе впервые за три года брака послышались жёсткие нотки. — А моё мнение не имеет значения?
— Твоё мнение было бы важно, если бы ты вообще спросил меня!
— Вот она какая, твоя жена, Игорёк, — Людмила Петровна покачала головой. — Родную мать на улицу готова выгнать. Что ж ты за человек такой, а, Марина? Сердца у тебя нет?
— Хватит! — Марина развернулась и пошла в спальню, хлопнув дверью.
Она села на кровать, пытаясь отдышаться. Руки дрожали. За дверью слышались приглушённые голоса — Игорь что-то говорил матери, та отвечала. Потом хлопнула входная дверь.
Игорь зашёл в спальню минут через десять.
— Мама ушла, — сказал он сухо. — Довольна?
— Игорь, ты правда не понимаешь?
— Что я должен понимать? Что ты эгоистка? Понимаю прекрасно.
Марина вскочила.
— Я эгоистка?! Твоя мать приходит сюда, когда хочет, залезает в мои вещи, критикует меня, готовит тебе еду, намекая, что я плохая хозяйка! А теперь ещё хочет здесь поселиться!
— Она моя мать! Ей некуда идти!
— У неё есть деньги на квартиру!
— Это её деньги, она сама решит, как ими распоряжаться!
Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Марина первая отвела взгляд.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Значит, так.
Она открыла шкаф и достала сумку.
— Что ты делаешь? — встревожился Игорь.
— Собираюсь. Раз твоей матери нужно где-то жить, пусть живёт. А мне здесь места не будет.
— Мариш, не дури. Никто тебя не выгоняет.
— Нет, Игорь. Либо я, либо твоя мама. Выбирай.
Она начала складывать вещи в сумку. Игорь стоял, глядя на неё широко раскрытыми глазами.
— Ты не можешь так поступить, — наконец произнёс он.
— Могу, — она застегнула молнию. — И поступаю.
