— Всего на неделю, Коля! Витя мой брат, мы же семья!
Николай поднял глаза от газеты. Светлана стояла на пороге кухни, теребя подол халата, как школьница перед директором. За сорок лет совместной жизни он выучил это движение наизусть — значит, сейчас будет просьба, от которой голова заболит.
— Света, только не говори, что…
— Ему некуда идти! — перебила она, делая шаг вперед. — Совсем некуда, понимаешь? Его выселили из общаги, задолженность по квартплате. Он обещает, что через недельку устроится, получит зарплату и снимет комнату.
— Обещает? — Николай отложил газету и потер переносицу. — Света, твой братец всю жизнь что-то обещает. Помнишь, как он «на пару дней» к нам приезжал пять лет назад? Три месяца спать на диване не мог, пока я его не выставил!
— Коленька, ну он же изменился! Серьёзно изменился, клянусь! Витюша теперь взрослый, ответственный…
— Сорок пять лет — самый ответственный возраст, — буркнул Николай, доставая сигареты. — Особенно когда за тобой хвост долгов и ни одной нормальной работы.
Светлана подсела к нему, положила ладонь на плечо. Голос стал тише, мягче:
— Он мой брат. Единственный. Мама перед смертью просила…
— Знаю, что просила, — Николай затянулся. — Заботиться о нём. Только вот забота и нахлебничество — это, знаешь ли, разные вещи.
— Неделя! Одна неделя, и он уедет, честное слово!
Николай посмотрел в глаза жене. Они были полны надежды и той щенячьей преданности семье, за которую он её когда-то и полюбил. Чёрт бы её побрал, эту доброту.
— Ладно, — выдохнул он. — Неделя. Но если через семь дней его здесь не будет…
— Не будет, не будет! Спасибо, родной!
Викторявился вечером. Николай открыл дверь и обомлел — на пороге стоял шурин с тремя здоровенными сумками и рюкзаком.
— Приветствую! — Виктор широко улыбнулся, демонстрируя золотой клык. — Ну что, принимаете беженца?
— Заходи, — процедил Николай, разглядывая багаж. — Это на неделю?
— А что, много? — Виктор протиснулся в прихожую, волоча сумки. — Тут, в основном, документы, книги. Я ведь теперь серьёзный человек, зятёк, образованием занимаюсь!
— Витенька! — Светлана выскочила из кухни, обняла брата. — Как я рада! Проходи, проходи, я борща наварила!
— О, борщец! Вот это я понимаю! — Виктор скинул куртку прямо на пол, прошёл на кухню. Уселся в любимое кресло Николая у окна, развалился, закинув ногу на ногу. — Света, а водочки достань, а? Отметим воссоединение!
— Рано ещё, — буркнул Николай, подбирая с пола куртку.
— Да ладно! Рюмашку по-родственному! Или ты, зятёк, совсем того, спортсменом стал?
Светлана заметалась между столом и холодильником, вытащила початую бутылку. Налила три рюмки. Виктор поднял свою:
— За семью! За то, чтобы родные друг друга не забывали!
Выпили. Николай поставил рюмку и сел напротив. Виктор уже орудовал ложкой, макая хлеб в борщ, чавкая.
— Слушай, Витя, — начал Николай, — мы с тобой договорились: неделя. Ты за это время работу найдёшь, деньги получишь и…
— Да-да-да, всё понял! — отмахнулся Виктор, набивая рот. — Кстати, зятёк, у тебя случайно старых джинсов нет? А то мои все какие-то… поношенные уже.
— У Коли отличные джинсы есть! — подхватила Светлана. — Сейчас принесу!
— Света, стой, — Николай поднял руку. — Витя, ты вообще слышишь, о чём я говорю?
— Слышу-слышу, не ворчи! — Виктор допил борщ, вытер рот рукавом. — Семь дней — и я как ветром сдует. Только вот, знаешь, ситуация немножко изменилась…
Николай напрягся:
— Как это — изменилась?
— Ну, та работа, на которую я рассчитывал, чуть-чуть затянулась. Оформление, понимаешь, бумажки. Может, не неделя получится, а месяца полтора. Ну, максимум два.
— Что?!
— Коля, не кричи! — Светлana сжала руки. — Витя же объяснил, бюрократия…
— Света, мы договаривались на неделю!
— Ну и что такого? — Виктор встал, потянулся. — Зятёк, у тебя тут квартира-то двушка, места хватит. Я тихий, непьющий почти. Света, где тут диван? Покажи, где я устроюсь.
Он ушёл в комнату со Светланой. Николай остался на кухне, глядя в пустую рюмку.
В голове билась одна мысль: «Вляпался. Конкретно вляпался.»
Первые три дня Николай терпел. Виктор вёл себя тихо — ну, относительно тихо. Только вот «относительно» у него было особое понятие.
Утром шурин занимал ванную на час. Потом выходил в облаке пара, напевая, оставляя на полу лужи и мокрые полотенца.
— Витя, собери за собой, — просила Светлана.
— Ага, щас, сестрёнка! — отзывался он, но полотенца так и лежали.
За завтраком Виктор съедал всё, что попадалось под руку. Колбаса, сыр, яйца — исчезали с пугающей скоростью.
— Ты чего, Витя, на диете? — не выдержал Николай, обнаружив пустой холодильник в среду утром.
— Да нет, просто аппетит хороший! Здоровый мужик, чё! — Виктор похлопал себя по животу. — Света, а котлетки сегодня будут?
— Конечно, Витенька!
Николай молча хлопнул дверцей холодильника. Пошёл на работу голодным.
К вечеру четверга Виктор окончательно обжился. Переставил мебель в зале — «чтоб удобнее было», раскидал свои вещи по всей комнате, занял лучшее кресло у телевизора.
— Коль, а где пульт? — спросил Николай, придя с работы.
— Витя смотрит футбол, — Светлана возилась у плиты. — Подожди немножко, сейчас закончится.
— У меня новости в восемь!
— Да ладно, зятёк! — Виктор не отрывался от экрана. — Новости-то каждый день одинаковые! Война там, кризис тут. А тут «Спартак» играет!
Николай сжал челюсти. Прошёл на кухню, плюхнулся на табурет. Светлана подлила ему чаю, виноватым жестом тронула за плечо:
— Потерпи чуть-чуть, Коленька. Он ведь скоро уедет.
— Света, — Николай посмотрел на жену, — а ты точно уверена, что он уедет?
— Конечно! Витя обещал!
— Обещал… — Николай усмехнулся. — Помнишь, как он обещал маме бросить пить? Или тебе обещал вернуть десять тысяч пять лет назад?
— Коля, не надо! — Светлана отвернулась к плите. — Он мой брат. Единственный. Когда папа ушёл, я осталась за старшую. Мама всё повторяла: «Светочка, ты должна о Вите заботиться, он у нас слабенький, ему труднее…» Я обещала, понимаешь? При ней, перед смертью.
— Слабенький ему уже сорок пять стукнуло, — пробормотал Николай. — И на слабого он, скажу я тебе, совсем не тянет.
Из зала донёсся вопль:
— Гол! Света, неси водочки, отметим!
— Витенька, тебе нельзя, врач же сказал!
— Да ну врача! Рюмашку можно!
Светлана метнулась к холодильнику. Николай перехватил её руку:
— Не надо. Пусть хоть раз послушает, что ему говорят.
— Коля, не устраивай скандал, пожалуйста…
— Я не устраиваю! Просто не хочу, чтобы у нас тут каждый вечер пьянка была!
Виктор появился на пороге кухни, развалясь в дверном проёме:
— Чё, зятёк, уже начинаем? Я ещё неделю тут не прожил, а ты уже морду кривишь? Расслабься, мужик! Или у тебя печёнка болит?
Николай медленно поднялся. Посмотрел шурину прямо в глаза:
— Виктор, мы договорились: неделя. У тебя осталось три дня.
— Ой, да ладно! — отмахнулся тот. — Света, скажи своему благоверному, чтоб не психовал. Я же объяснял: с работой задержка. Бумаги оформляют, это ж государство, всё медленно…
— Какая работа, Витя? — Николай скрестил руки на груди. — Ты хоть раз на собеседование сходил?
— Схожу, схожу! Торопыга, блин. Нормальные люди спокойно ко всему подходят, а ты места себе не находишь!
Николай развернулся и вышел из кухни. Хлопнул дверью балкона, закурил.
В голове билась мысль: «Надо что-то делать. И быстро.»
На следующий вечер Николай вернулся с работы раньше обычного. Открыл дверь — и застыл.
В прихожей стояли женские туфли на шпильке. Из зала доносился хихикающий женский голос и басовитый смех Виктора.
— Витюша, ну ты такой забавный!
— Ещё чего не видела, красотка!
Николай прошёл в зал. На его диване развалились Виктор и девица лет тридцати в коротком платье. На столе — бутылка вина, недоеденная пицца.
— О, зятёк! — Виктор даже не поднялся. — Знакомься, это Алина. Алина, это хозяин берлоги.
— Добрый вечер, — девица помахала рукой.
Николай медленно снял куртку:
— Виктор, слово.
— Щас занят, видишь?
— Сейчас. На кухне.
— Да ладно, чё ты…
— Виктор!
Шурин нехотя поднялся, прошёл на кухню. Николай закрыл дверь:
— Ты что творишь?!
— Чё такого? Девушку пригласил, посидеть культурно. Или мне монахом быть?
— Это мой дом! Ты здесь гость, временный гость!
— Ого, как! — Виктор прислонился к холодильнику. — А я думал, мы родня. Света моя сестра, между прочим. Выходит, у меня тут прав не меньше, чем у тебя.
— У тебя тут нет никаких прав!
— Да ладно, зятёк, не кипятись! Алинка через часик уйдёт, чё ты психуешь?
— Через часик? Она что, ночевать собралась?!
— Ну мало ли, — Виктор ухмыльнулся. — Взрослые люди, сам понимаешь…
Николай шагнул вперёд, ткнул пальцем шурину в грудь:
— Чтобы через десять минут её здесь не было. Слышишь?
— Слышу-слышу, командир! — Виктор поднял руки. — Только учти: Света узнает, как ты меня тут гоняешь, ей не понравится.
Алина ушла. Но осадок остался.
А через два дня случилось хуже.
Николай сидел на кухне, читал газету. Из зала раздался грохот, звон разбитого стекла.
— Ё-моё! — заорал Виктор.
Николай вбежал в комнату. Его новый телевизор — купленный всего месяц назад за сорок тысяч — лежал экраном вниз. Виктор стоял рядом, почёсывая затылок.
— Чё случилось? Хотел протереть, а он как рванёт…
— Ты что наделал?! — Николай подбежал, попытался поднять телевизор. Экран был весь в трещинах, не включался. — Сорок тысяч! Ты понимаешь?!
— Ну извини, зятёк! Не специально же! Сам свалился, я только тряпкой провёл!
— Как свалился?! Он на подставке стоял!
— Ну значит, подставка хлипкая была! — Виктор пожал плечами. — Чё теперь орать-то? Сломалось и сломалось.
— Ты заплатишь!
— Чего? — Виктор вытаращил глаза. — Я тебе чего, миллионер? Откуда у меня сорок тысяч?
— Ты его разбил — ты и оплатишь!
— Ага, щас! Побегу займу! — Виктор махнул рукой. — Слушай, зятёк, расслабься. У тебя квартира досталась от дяди, небось миллиона на три тянет. А ты тут из-за телика истерику устраиваешь!
— Что?! При чём тут квартира?!
— А при том, что тебе повезло! — Виктор ткнул пальцем в его сторону. — Свалилось наследство, и ты теперь из себя важного строишь! А другим людям не везёт, понимаешь? Не везёт!
Светлана вбежала, встала между ними:
— Витя, Коля, прекратите! Чё вы орёте как ненормальные?!
— Твой братец телевизор разбил и платить отказывается!
— Да я не специально! — заныл Виктор. — Света, ну скажи ему!
— Коленька, ну пойми, это же случайность…
— Случайность?! — Николай не верил своим ушам. — Света, сорок тысяч!
— Купим новый, — тихо сказала она. — Главное, чтобы вы не ссорились…
Николай развернулся и вышел из комнаты. На балконе закурил, руки тряслись.
В субботу утром Николай обнаружил, что из тумбочки пропали деньги. Пять тысяч — отложенные на коммуналку.
— Света! Где деньги?!
— Какие деньги, Коль?
— Которые в тумбочке лежали! Пять тысяч!
Светлана растерянно заморгала. Из зала вышел Виктор, зевая:
— А, это я взял. На такси.
— Ты что?!
— Ну надо было срочно съездить, к знакомому. По работе, между прочим! Думал, ты не против.
— Пять тысяч на такси?!
— Ну, ещё в магазин заехал, купил кое-что… — Виктор почесал живот. — Верну, не психуй.
— Когда вернёшь?!
— Как получу зарплату! Недели через три-четыре. Или пять, ну максимум.
— Виктор, ты охренел?! — Николай шагнул к нему. — Ты берёшь мои деньги без спроса, телевизор разбиваешь, девок приводишь! Сколько это будет продолжаться?!
— Да ладно тебе, жлоб! — огрызнулся Виктор. — У тебя квартира миллионная досталась, а мне даже угол снять не на что! И ты тут из-за пяти тысяч…
— Убирайся! — рявкнул Николай. — Сегодня же собирай вещи и уходи!
— Коля! — Светлана схватила его за руку. — Коля, остынь!
— Света, я больше не могу! Твой брат — паразит! Обычный паразит!
— Ах я паразит?! — взвился Виктор. — Да я тут временно, понял? Временно! А ты мне брат, между прочим!
— Я тебе не брат!
— Света, ты слышишь, как он со мной?! Родную кровь оскорбляет!
Светлана заплакала. Николай выдохнул, прошёл на балкон. Хлопнул дверью так, что стекло задрожало.
В кармане зазвонил телефон.
Звонил сосед снизу, Петрович.
— Николай, ты дома? Слушай, тут такое дело… Твой родственник, этот… Витя, что ли? Ты в курсе, что он про тебя рассказывает?
— Про меня? — Николай напрягся. — Что рассказывает?
— Ну, я вчера в магазине был, у Светки на углу. Он там с дружками пиво брал, хвастался. Говорит: «Развёл я простофилю, теперь буду жить припеваючи, сколько захочу. Зятёк мой — тряпка, жена его под каблуком держит. Квартира миллионная, а они мне её в рот не положат!» Вот так вот, Коля. Думал, ты должен знать.
Николай медленно опустил телефон. В висках стучало. Значит, так. Значит, всё это было задумано с самого начала.
Он вернулся в квартиру. Виктор лежал на диване, тыкал в телефон. Светлана гремела посудой на кухне.
— Виктор, — тихо сказал Николай, — когда ты съедешь?
— А, опять ты за своё! — не поднимая глаз, ответил шурин. — Месяца через два-три, говорю же!
— Через два-три месяца?
— Ну да! А чё, торопишься куда?
Николай кивнул, развернулся. Прошёл на кухню, обнял Светлану за плечи:
— Поедем к твоей подруге Тамаре на выходные? Давно не виделись.
— Коленька, я не могу Витю одного оставить…
— Света, он взрослый мужик. Справится.
— Ну ладно, — неуверенно кивнула она.
Воскресным вечером они вернулись раньше. У подъезда Николай заметил чужую машину, из окон их квартиры гремела музыка.
— Что это? — Светлана забеспокоилась.
Поднялись. Николай открыл дверь — и застыл.
В прихожей валялись чужие ботинки, куртки. Из зала несло табачным дымом и перегаром. Музыка орала на всю катушку. На полу — бутылки, окурки, пятна от вина.
— Ё-моё… — выдохнул Николай.
Они вошли в зал. За столом сидели четверо мужиков, включая Виктора. На столе — бутылки, объедки, пепельницы с горой окурков. Один из гостей лежал на диване Николая, другой копался в серванте.
— О, хозяева пожаловали! — Виктор поднял рюмку. — Мужики, знакомьтесь! Это мой зятёк, у которого я временно квартирую!
— Здорово, мужик! — гаркнул один из гостей.
— Что тут происходит?! — Светлана схватилась за голову.
— Празднуем! День рождения Сашки! Витя, налей ещё!
Николай обвёл взглядом разгром. Его фотография со свадьбы валялась на полу, рамка разбита. Ковёр — весь в пятнах. Кто-то из гостей сунулся в спальню.
— Стой! — рявкнул Николай. — Куда полез?!
— Да ладно, хозяин, покурить только! — ответил мужик, пошатываясь.
— Вон отсюда! — Николай схватил его за плечо, развернул к выходу. — Все! Вон из моей квартиры! Сейчас же!
— Эй, полегче! — Виктор поднялся. — Чё ты руки распускаешь?!
— Твои друзья — вон! Немедленно!
— Да ты чё, зятёк?! Мы тихо сидим!
— Тихо?! — Николай ткнул пальцем в музыкальный центр, где динамики трещали от громкости. — Это ты называешь тихо?!
— Света, скажи своему! — заныл Виктор. — Совсем того!
— Витя, может, правда… — начала Светлана, но брат перебил:
— Может, правда что? Я тут живу, имею право друзей позвать!
— Ты тут не живёшь! — взорвался Николай. — Ты тут паразитируешь! Пожрал всё, что было, денег стырил, телевизор разбил! И ещё права качаешь!
— Параз… Ты как разговариваешь?! — Виктор шагнул вперёд, пьяно покачиваясь. — Я тебе не паразит! Я тут временно!
— Временно на три месяца?! Ты вообще работу искал?!
— Искал!
— Врёшь! — Николай достал телефон, ткнул в экран. — Вот, Петрович мне звонил! Рассказал, как ты в магазине хвастался! Что развёл меня как лоха, что жить будешь тут, сколько захочешь!
Виктор побледнел. Светлана всхлипнула:
— Витя… это правда?
— Света, не слушай его! Он всё врёт!
— Я вру?! — Николай подошёл вплотную. — Давай тогда при всех повтори: когда ты съезжаешь?
— Когда… когда работу найду…
— А искать будешь?
Виктор отвёл глаза. Молчал.
— Вот именно, — Николай развернулся к гостям. — У вас пять минут. Собирайтесь и уходите. Или вызываю полицию.
— Слышь, мужик, ты чё… — начал один из гостей.
— Пять минут!
Гости засуетились, собирая куртки. Виктор метался по комнате:
— Света! Ну скажи ему! Ну брат же я тебе!
— Витя… — Светлана плакала, комкая платок. — Ты правда… правда это про Колю говорил?
— Да ну, ерунда это! Петрович наврал!
— Не наврал, — тихо сказал Николай. — Он никогда не врёт. А вот ты, Виктор, только этим и занимаешься.
Гости ушли. Остались втроём. Виктор стоял посреди комнаты, злой, красный.
— Света, это твоя квартира тоже! Скажи, что я могу остаться!
Светлана молчала, опустив голову.
— Света!
— Витя… уходи, — прошептала она. — Пожалуйста.
— Что?! — Виктор не поверил своим ушам. — Ты… ты на его стороне?!
— Я на стороне правды, — Светлана подняла мокрые глаза. — Мама просила заботиться о тебе. Но ты… ты сам всё разрушил. Я больше не могу.
— Предательница! — взревел Виктор. — Мать в гробу перевернётся!
— Собирай вещи, — жёстко сказал Николай. — У тебя полчаса. Потом я звоню участковому.
— Да пошли вы! — Виктор плюнул на пол, пошёл в комнату. Начал швырять вещи в сумки, матерясь сквозь зубы.
Николай обнял Светлану. Она тряслась вся.
— Прости, — прошептала она. — Прости, что не верила…
— Тихо, — он погладил её по голове. — Всё правильно.
Виктор вышел через двадцать минут. Сумки волок по полу, лицо перекошено:
— Запомните! Я вам этого не прощу! Никогда!
— До свидания, Виктор, — Николай открыл дверь.
— Гореть вам в аду!
Дверь хлопнула. Шаги затихли в подъезде.
Николай повернулся к Светлане. Она сидела на табуретке, уткнувшись лицом в ладони.
Первые два дня они молчали. Убирали квартиру — оттирали пятна, выбрасывали окурки, выносили мусор. Светлана плакала тихо, по ночам, отвернувшись к стене. Николай не приставал с вопросами, просто обнимал её, гладил по спине.
На третий день она заговорила:
— Коля, я… я такая дура.
— Не надо, — он налил ей чай. — Ты просто любила брата.
— Любила? — Светлана подняла красные глаза. — Или боялась маминого осуждения? Всю жизнь мне твердили: «Ты старшая, ты должна». А я… я забыла про тебя. Про нас.
— Света…
— Нет, дай скажу! — она схватила его за руку. — Он паразитировал. На мне, на тебе, на всех. И я это видела, но не хотела признавать. Потому что тогда пришлось бы признать, что я всю жизнь ошибалась.
Николай сжал её пальцы:
— Главное, что сейчас ты всё поняла.
— Прости меня.
— Не за что прощать, — он поцеловал её в лоб. — Мы справились. Вместе.
Через неделю позвонила Светланина двоюродная сестра, Людмила.
— Света, ты в курсе, что Витя теперь у меня объявился?
— У тебя? — Светлана прижала трубку к уху.
— Ага! Приехал позавчера, сумки притащил. Говорит, временно, на недельку. Мол, с работой проблемы, с жильём беда. Я, дура, впустила. А он уже диван занял, холодильник опустошил, друзей позвать собирается!
— Люда, выгоняй его, — твёрдо сказала Светлана. — Немедленно. Он не изменится. Никогда.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Он паразит, Людочка. Профессиональный. Поверь мне.
Людмила выдохнула:
— Спасибо, что предупредила. Сегодня же выставлю.
Светлана положила трубку. Николай смотрел на неё с кухни, улыбаясь.
— Молодец, — сказал он.
— Учусь, — она усмехнулась сквозь слёзы.
Вечером они сидели на кухне. За окном шёл дождь, стучал по подоконнику. На столе дымился борщ, лежал свежий хлеб. Телевизора пока не было — копили на новый.
— Знаешь, — Светлана разливала борщ, — мне даже хорошо сейчас. Без этого… шума. Без вечного напряжения.
— Мне тоже, — Николай откусил хлеб. — Как будто воздухом подышал после долгого сидения в подвале.
— Думаешь, он когда-нибудь поймёт?
— Кто, Витя? — Николай покачал головой. — Нет. Такие не понимают. Они ищут следующую жертву. И находят, пока кто-то не поставит их на место.
— Жалко его, — тихо сказала Светлана. — Всё-таки брат.
— Жалко, — согласился Николай. — Но жалость — это не повод позволять вытирать об себя ноги.
Она кивнула. Встала, подошла, обняла его со спины:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не дал мне потерять нас. За то, что оказался сильнее.
Николай развернулся, притянул её к себе:
— Мы оба сильные. Просто ты это забыла на время.
Они сидели молча, слушая, как дождь барабанит по крыше. В квартире было тихо. Спокойно. По-настоящему их.
Светлана вдруг рассмеялась:
— Знаешь, о чём думаю? Как же хорошо, что пульт от телевизора теперь никто не прячет!
Николай расхохотался. Обнял жену крепче.
За окном прояснилось. Дождь закончился.
— Теперь это снова наш дом, — сказала Светлана, глядя в окно. — И никто чужой здесь больше не поселится.
Николай поцеловал её в макушку.
— Никто, — подтвердил он. — Никогда.
