Вера очнулась в реанимации.
Белый потолок, пиканье приборов, трубок столько, что пошевелиться невозможно.
«Жива, – промелькнуло в голове, и снова наступила полная темнота.
***
Муж, Игорь, не пришел к ней ни разу – не любит он больницы. Дети, Саша и Катя, прислали смс: «Мамуль, поправляйся, мы на работе».
Родителей у Веры нет: мать умерла пять лет назад, отца она не помнила.
Словом, в момент, когда стало особенно тяжело, когда понадобились помощь и простое человеческое участие, рядом не оказалось никого.
Ни-ко-го.
Вера лежала и тупо смотрела в потолок. В голове было пусто. Впервые за долгое время действительно пусто. Ни списка дел, ни обязательств, ни чувства вины.
Пришла медсестра, молодая, быстрая, казалось, что ей вот прямо сейчас нужно куда-то бежать.
– У вас случился гипертонический криз, – объяснила она. – Сильный. Мог быть инсульт. Вам повезло.
– Повезло, – эхом повторила Вера.
Сама она думала о другом. О том, что, если бы инсульт и правда случился, она бы наверняка умерла с телефоном в руке или за рулем по дороге на работу. А может быть на кухне, готовя ужин для семьи, которая этого совершенно не ценит.
Всю жизнь она бежала. Сначала за красным дипломом. Потом – за хорошей работой. Потом – надо было родить (пока не поздно). Потом – растила детей, строила карьеру, помогала мужу, заботилась о матери, поддерживала подруг, не забывала про дни рождения, вовремя платила за квартиру, следила за здоровьем мужа и детей, покупала продукты, готовила завтраки, обеды и ужины, стирала, гладила, улыбалась, даже когда сил совсем не было.
И все это – в чужом темпе. В темпе, который задавали другие.
Начальник:
– Вера, отчет нужен к трем.
Муж:
– Вер, ужин через час, я голодный.
Дети:
– Мам, ты забыла подписать дневник.
Подруги:
– Вер, давай встретимся, надо поговорить. Срочно!
Мать:
– Ты когда мне внуков родишь, я же старею!
Вера никогда и никому не говорила «нет». Боялась обидеть, создать проблему, показаться слабой.
Поэтому была удобной. Всегда. Жила для других, забывая о себе.
И вот теперь она лежит в больнице, а никто ею не интересуется, никто не приходит. Потому что знают и привыкли: Вера – сильная. Вера справится. Вера подождет.
Ну и пусть. Она и правда справится. Обязательно! У нее просто нет другого выхода…
***
А Игорь все-таки пришел. На третий день. Сел на стул. Помятый, небритый.
– Ну ты как? – спросил.
– Жива, – спокойно ответила Вера.
– А я переживал. Дома без тебя все вверх дном.
Она смотрела на него задумчиво, слушала и понимала: нет, он не за нее переживает. Его заботит совсем другое: кто приготовит ему ужин, кто погладит его рубашки, кто купит для него продукты.
– Игорь, – сказала Вера, – меня быстро не выпишут. Доктор сказал, минимум через две недели. Вы там сами как-нибудь.
– Как сами? – он растерялся. – Ты чего?! Договорись с доктором!
– Я – ничего, – жестко бросила Вера, – все, иди, я устала.
Он ушел обиженный. Вера закрыла глаза и впервые за много лет ничего не почувствовала, не испытала чувства вины.
Ей было хорошо и спокойно. То, что раньше ее волновало, почему-то перестало быть важным.
И это было далеко не первое наблюдение. Вера на многие вещи стала смотреть совершенно иначе.
Через неделю она попросила у медсестры бумагу, ручку и написала список своих желаний.
Выспаться.
Погулять без цели.
Прочитать книгу, которую откладывала много лет.
Посидеть на скамейке и посмотреть на небо.
Позвонить подруге Лене, чтобы просто ее услышать.
Список был небольшим и его хватило бы на год, если бы Вера жила в своем темпе.
Через две недели ее выписали.
Дома все было по-прежнему.
Игорь бурчал, дети звонили с просьбами, начальник писал смс: «Когда выйдешь? Мы тут без тебя зашиваемся».
Вера села на кухне, подумала и сделала то, чего никогда не сделала бы раньше.
Она позвонила начальнику и тоном, не терпящим возражений, поставила в известность:
– Я увольняюсь. Через две недели по Трудовому кодексу.
Он опешил, начал уговаривать, она мягко остановила:
– Нет, спасибо.
И положила трубку.
А Игорю Вера, не особо анализируя, выдала:
– Я беру паузу. Не знаю, надолго ли. Ты можешь остаться, можешь уйти. Решай сам.
Он решил уйти. Через месяц подал на развод. Вера не спорила.
Подписали, разошлись.
Дети сначала обиделись. – Мама, ты эгоистка, – сказала Катя.
– Ты папу бросила и нас бросаешь, – сказал Саша.
Вера ответила:
– Я никого не бросаю. Я просто больше не буду жить для вас. Вы взрослые. Живите сами.
Они обижались еще полгода. Потом привыкли.
Подруги звали на посиделки. Раньше Вера по первому зову неслась на эти встречи. Теперь – начала выбирать.
С Леной – встречусь, потому что она интересная собеседница, не любит сплетничать.
С Таней – нет, потому что она вечно ноет и жалуется.
Таня обиделась, перестала звонить. Вера только плечами пожала…
Постепенно она осталась одна. В пустой квартире, без мужа, без детей, без работы.
Это было ново. Странно и немножко страшновато. Но зато, Вера, наконец, поняла, что значит полная свобода.
Она заново училась жить в своем темпе. Вставала, когда хотелось. Гуляла в парке, не глядя на часы. Читала книги, которые откладывала. Ходила в кино одна – и получала удовольствие. Готовила только для себя – просто, без фейерверков, ровно столько, сколько нужно.
Через год Вера купила маленькую дачу: щитовой домик и небольшой кусочек земли. Не ради огорода. Ради себя и собственного удовольствия.
Сажала цветы, сидела в беседке и пила чай.
К ней приезжали дети – уже без претензий, просто погостить.
Иногда звонил Игорь – интересовался, как дела. Вера отвечала кратко и очень вежливо.
Так, чтобы он не захотел ее навестить.
***
– Как тебе это удалось? – завидовали некоторые.
– Что именно? – улыбалась Вера.
– Избавилась от балласта и живешь себе припеваючи.
– Ну, балласт – это слишком сказано, – Вера на секунду задумалась, – я, когда попала в реанимацию, словно последнее китайское предупреждение получила. Жизнь свою проанализировала и поняла, что все делала неправильно, по сути – издевалась над собой.
– Это как?
Слишком много работала
Мало спала.
Много ела и пила (в смысле – спиртных напитков).
Терпела нездоровые отношения.
Легко поддавалась требованиям других.
Хваталась за слишком большое количество проектов. Ну как же! Деньги нужно зарабатывать!
Сравнивала себя со всеми.
Была в доступе круглосуточно! Это ‒ вообще за гранью!
Часто говорила «да» тому, чего не хотела.
Очень редко говорила «да» тому, чего хотела на самом деле.
А что взамен?
Разрушенное здоровье и полное понимание: никому ты в этой жизни не нужна, кроме самой себя. Никто не придет, чтобы тебя спасти. Поэтому нужно встать, рвануть стоп-кран и начать жить заново.
Так что в привычном смысле меня можно назвать несчастной: мужика нет, от карьеры отказалась, с детьми поссорилась.
Но именно сейчас я счастлива как никогда!
Однажды сидела на скамейке в парке, смотрела на бегущих людей. Молодые мамы с колясками, мужчины в костюмах с телефонами возле уха, девушки на каблуках, пожилые пары… Все неслись куда-то…
– Куда вы? – спросила я вслух, довольно громко, – остановитесь…
Но никто на меня даже не посмотрел. А зря. Я бы рассказала им о том, что теперь знаю наверняка: жить нужно прямо сейчас.
Просто потому, что «завтра» ‒ может не быть…
Вот так.
