— Тебе для родного человека жалко, что ли?
Игнат отодвинул пустую тарелку на край стола и выжидающе посмотрел на жену.
— Мне не жалко, Игнат. Мне просто непонятно.
Дана сполоснула чашку под струей воды и поставила ее на сушилку.
— Почему твой родной человек вспоминает о нас исключительно в те моменты, когда у меня на карту падает квартальная премия?
— Да при чем тут твоя премия!
Он раздраженно махнул рукой, едва не задев солонку.
— У мамы беда случилась! Трубу прорвало, полы залило, к соседям вода пошла. Ей мыться негде. Ты предлагаешь пожилому человеку в тазике плескаться, пока мы тут на расширение копим?
Дана прислонилась бедром к кухонному гарнитуру.
Она пахала ради этой премии полгода. Брала дополнительные смены, таскала работу на дом, сидела за ноутбуком до глубокой ночи, пока муж мирно сопел на диване. Они планировали пустить эти деньги на первый взнос, чтобы съехать из тесной двушки во что-то более просторное.
А пять дней назад у Тамары Васильевны случился потоп.
Свекровь позвонила поздно вечером, театрально всхлипывая в трубку. Причитала, что ремонту теперь тысяч на двести, мастера дерут втридорога, а у нее пенсия копеечная. Едва на хлеб с молоком хватает.
Игнат взялся за обработку жены основательно.
— Мы молодые, мы еще заработаем, — завел он привычную пластинку, глядя на Дану исподлобья.
— А у нее возраст. Давление скачет. Ну распечатай ты свою заначку. Я же не на свои хотелки прошу. Мастер завтра готов ехать плитку выбирать, а у нас ни копейки не переведено.
— А Алина что говорит?
Дана скрестила руки на груди.
— Твоя старшая сестра не хочет поучаствовать в спасении маминого санузла?
— У Алины дети!
Игнат даже на стуле подпрыгнул от возмущения.
— У нее ипотека, кружки, садики. Ей сейчас вообще не до этого. И она в декрете сидит, если ты забыла. Откуда у нее двести тысяч?
— Зато у меня, видимо, печатный станок под кроватью стоит.
Дана устало прикрыла глаза.
Она держала оборону почти неделю. Но постоянные вздохи над ухом, укоризненные взгляды за ужином и непрекращающиеся разговоры о сыновьем долге сделали свое дело. Нервы оказались дороже.
— Ладно.
Она резко выдохнула.
— Будет твоей маме ремонт. Я сегодня после работы заеду в супермаркет, наберу ей продуктов на неделю, раз она на хлебе и воде сидит. И сниму мерки для строителей.
— Вот!
Игнат мгновенно просиял. От недавнего раздражения не осталось и следа.
— Я же говорил, что ты у меня золото. Я тогда мастеру отмашку даю, пусть готовится. Рулетку не забудь!
Дана ничего не ответила. Просто пошла в комнату переодеваться.
Вечером она стояла перед дверью свекрови с двумя тяжеленными пакетами из супермаркета. Пальцы больно резало от пластиковых ручек.
Она повернула ключ в замке.
Замок у Тамары Васильевны давно барахлил и поддавался почти без звука. Дана тихо толкнула дверь и шагнула в темную прихожую.
Из кухни доносился бодрый, звонкий голос свекрови. Никакой вчерашней слабости в нем не наблюдалось. На фоне надрывался телевизор, транслируя очередное ток-шоу.
— Пусть Алиночка скидывается, раз ей нужнее!
Свекровь явно разговаривала по телефону.
— Да, Алинчик, перевела. Прямо с утра в банк сходила и сняла.
Она сделала паузу, довольно вздохнув.
— На машинку тебе не хватало на хорошую, ну как мать откажет? В автобусах сейчас зараза всякая ходит, детки простудятся еще.
Дана замерла у обувной полки.
Пакеты внезапно стали казаться в два раза тяжелее.
— А ванна? Ой, Игнат сделает.
Тамара Васильевна усмехнулась в трубку.
— У Даны премия хорошая пришла за квартал, раскошелятся. Куда они денутся. Игнат там жену обрабатывает, сказал, сегодня уже деньги переведет.
Дана аккуратно, чтобы не звякнули стеклянные банки, опустила пакеты на пол.
— Конечно, пусть сыночек суетится. Я же для вас, деток, последнее отдаю.
Свекровь убавила звук телевизора.
— Сама на кашах сижу, лишь бы вам полегче было. Ладно, беги в автосалон, оформляй. Целую.
Послышались шаги. Свекровь шла из кухни в коридор.
Дана не стала дожидаться встречи. Не стала устраивать сцен, кричать или требовать объяснений. Она просто развернулась, бесшумно вышла на лестничную клетку и вызвала лифт.
Дома Игнат встретил ее в тамбуре.
В руках он теребил желтую строительную рулетку.
— Ну что, прикинула квадраты?
Он суетился, даже не дав ей снять плащ.
— Я сейчас мастеру планировал аванс закинуть. Он завтра с утра на строительный рынок едет. Сколько переводить?
— Нисколько.
Дана стянула ботинки и отодвинула мужа плечом.
— В смысле?
Игнат растерянно моргнул.
— Мастер ждет. Мы же утром договорились. Ты сама сказала, что оплатишь.
— Отменяй мастера.
Она повесила плащ на крючок и прошла на кухню.
— Я свои деньги на этот ремонт не дам. Ни копейки.
Игнат набычился.
Рулетка в его руках щелкнула и свернулась. Он шагнул за женой, перегородив проход.
— Дана, ты опять начинаешь?
Голос стал жестким.
— Это же мама! У нее потоп! Ей мыться негде, там все трубы сгнили! Мы же все обсудили и закрыли тему. Что опять случилось? Тебе жалко для моей матери?
— Жалко, Игнат. Очень жалко.
Дана подошла к раковине и обтерла руки бумажным полотенцем.
— Давай по факту. Я зашла к ней полчаса назад. И услышала очень интересный телефонный разговор.
— С кем?
Он недоверчиво прищурился.
— С Алиной. Твоей любимой старшей сестричкой.
— При чем тут вообще Алина?
Игнат раздраженно взмахнул рукой.
— Она вообще на другом конце города живет. И мы сейчас про мамину квартиру говорим, а не про нее! Хватит стрелки переводить!
— Вот именно.
Дана облокотилась о край стола.
— Зато Алина теперь на новой машине. Тамара Васильевна ей сегодня с утра все свои сбережения перевела. На первый взнос. И очень этим гордилась по телефону.
Муж уставился на нее, забыв опустить руку.
— Какие еще сбережения?
Он нервно сглотнул.
— У мамы пенсия копеечная. Она на гречке сидит. Сама жаловалась, что за коммуналку платить нечем. Ты придумываешь.
— Значит, хорошая там гречка. Питательная.
Дана смотрела прямо на него.
— Я сама слышала каждое слово. Стояла в прихожей с пакетами.
Она сцепила пальцы в замок.
— «На машинку тебе не хватало, ну как я откажу. А Игнат ванну оплатит, у Даны премия пришла». Дословная цитата.
— Ты что-то путаешь.
Он попытался неуверенно улыбнуться, но вышло жалко.
— Мама бы мне сказала. Она бы не стала у нас последние деньги тянуть, зная, что мы на расширение копим, если у самой есть крупная сумма. Она же не враг нам.
— Позвони и спроси. Прямо сейчас.
Дана скрестила руки на груди.
— Давай. Доставай телефон. Звони своей бедной, голодающей маме.
Игнат замялся.
Он долго хлопал по карманам домашних штанов, хотя телефон лежал прямо перед ним на столе. Взял аппарат, неохотно нашел номер матери.
— Включай громкую связь.
Припечатала Дана.
Гудки шли долго. Наконец трубку сняли.
— Да, сыночек!
Голос свекрови мгновенно стал слащаво-усталым, словно она только что разгрузила вагон с углем, а не щебетала с дочерью о машинах.
— Мам, тут такое дело.
Игнат посмотрел на жену, ища поддержки, но Дана сохраняла каменное выражение лица.
— Дана к тебе заходила продукты завезти. Говорит, услышала, что ты Алине крупную сумму перевела на машину. Это правда?
На том конце повисла долгая, тяжелая пауза.
Было слышно, как на фоне бормочет телевизор.
— Ой, Игнатушка…
Голос Тамары Васильевны дрогнул, переходя на жалобный надрыв.
— Ну девочке же нужнее! У нее же детки маленькие! Ипотека! А в автобусах сейчас знаешь, как дует? Простудятся еще. Я свои накопления с книжки сняла, да. Копила по копеечке на черный день.
— А мне ты сказала, что у тебя вообще ни копейки нет!
Игнат начал закипать. Лицо его вытянулось.
— Что тебе есть не на что из-за этой лопнувшей трубы! Что ты в долги влезешь, если мы не поможем!
— Ну сыночек!
Свекровь запричитала с удвоенной силой, переходя на высокие ноты.
— У Даны же премия огромная! Вы молодые, здоровые, у вас детей пока нет, и так все хорошо. Заработаете еще. А мать одна! Сестра твоя одна крутится!
Она громко всхлипнула в трубку.
— Неужели родной матери пожалеете? Я вас растила, ночей не спала, кусок не доедала, а вы теперь копейкой попрекаете!
Игнат резко нажал на красную кнопку сброса.
Экран телефона погас. На кухне стало слышно, как гудят машины за открытым окном.
Он медленно положил аппарат на стол. Не поднимая глаз на жену, уставился на темный экран. Вся его недавняя уверенность куда-то испарилась.
— Ну что?
Дана не сдвинулась с места.
— Будем оплачивать капитальный ремонт? Звони мастеру, Игнат. Обрадуй человека, скажи, что аванс готов.
— Дана, ну не начинай.
Он поморщился.
— Ну мама же. Пожилой человек. Ну перевела и перевела, что теперь, убить ее? Она не со зла, просто Алину всегда больше жалела. Это не повод бросать ее с разгромленной ванной.
— А нас тебе не жалко?
Она чеканила каждое слово.
— Ты неделю мне мозг выедал. Неделю рассказывал, какая я бесчувственная дрянь, раз не хочу отдать свои заработанные деньги на чужой потоп. А потоп-то хоть был? Или тоже сказки?
— Был.
Буркнул Игнат, отводя взгляд.
— Я сам видел. Там прокладку сорвало, натекло прилично. Пол вздулся немного.
— Прокладку сорвало.
Дана усмехнулась.
— Цена вопроса — пятьсот рублей сантехнику из ЖЭКа. А ты с меня выбивал капитальный ремонт всего санузла за двести тысяч. С заменой труб и новой плиткой. За мой счет.
— Мы семья!
Он попытался снова перейти в наступление, но голос звучал слабо.
— У нас общий бюджет! Какая разница, чья премия? Случилась беда, мы должны помогать!
— Беда случилась у Алины в автосалоне.
Оборвала его Дана.
— Не хватало на комплектацию получше. Вот это настоящая трагедия. А мои деньги остаются при мне. Точка. Я завтра перевожу их на накопительный счет, чтобы соблазнов больше не было.
Она оттолкнулась от стола.
— Никаких ремонтов. Никаких труб. Никакой помощи бедной голодающей маме. Пусть Алиночка скидывается, раз ей нужнее. На такси теперь сэкономит, как раз маме на плитку хватит.
Она вышла из кухни.
Игнат остался сидеть за столом один. В этот вечер он больше не заводил разговоров о семейном долге, взаимовыручке и уважении к старшим.
Через две недели санузел Тамаре Васильевне всё-таки подлатали.
Сделали это самым простым образом. Знакомый сосед с третьего этажа замазал щели, поменял треснувшую трубу и положил дешевую плитку, купленную на ближайшем строительном рынке по акции.
Оплачивала этот праздник щедрости Алина.
Она громко ругалась с матерью по телефону из-за каждых непредвиденных расходов, сетуя на дорогую страховку для новой машины и на то, что брат совсем отбился от рук.
Дана свою премию перевела на отдельный счет, доступ к которому был только у нее.
Игнат с матерью пока общался исключительно короткими сообщениями в мессенджере. Поздравлял с праздниками, отправлял дежурные картинки.
Тамара Васильевна регулярно слала длинные голосовые сообщения. Жаловалась на то, как у нее скачет давление от расстройства и обиды на неблагодарных детей, которые променяли родную мать на бумажки.
Никто эти сообщения до конца не дослушивал.
Жизнь шла своим чередом. Дана по вечерам просматривала объявления о продаже недвижимости, прикидывая варианты расширения. Игнат молча смотрел телевизор, стараясь не отсвечивать и не поднимать финансовых тем.
Они так и не поругались крупно. Просто каждый сделал свои выводы.
