— Бесплатная ночлежка и няня в одном флаконе закрыты, так что ищите гостиницу.
— Мам, ну открывай давай! Сюрприз!
Шура смотрела на небольшой цветной экран видеодомофона. Камера передавала чёткую, залитую агрессивным южным солнцем картинку. У высокой кованой калитки переминался её сын, Федя.
Он был в мокрой от пота футболке, с заметно округлившимся брюшком. Рядом стояла Ника, его жена, недовольно обмахиваясь пластиковым веером. У их ног громоздились четыре пухлые дорожные сумки. Накрашенные губы невестки кривились от зноя.
— Какой сюрприз, Федя?
— Ну как какой! Мы в отпуск приехали.
Сын стянул с носа темные очки и вытер лоб тыльной стороной ладони.
— К тебе на новоселье! Открывай давай, пекло же на улице! Сваримся сейчас! Дети в машине сидят, кондиционер еле тянет!
Шура облокотилась о край каменного стола на веранде. За высоким забором ровно шумело море.
Три года назад она продала свою старую двушку на Урале, собрала немногочисленные вещи и уехала. Переучилась на ландшафтного дизайнера, стала брать сложные заказы на удалёнке. Пахала сутками. А полгода назад купила этот небольшой, но добротный дом с участком.
Семья её жизнью не интересовалась давно. Федя звонил ровно два раза в год: на день рождения и на Восьмое марта. Звонки длились по три минуты, на фоне обычно орали дети или гудел телевизор.
— А вы адресом не ошиблись?
Из динамика тут же донёсся возмущённый, высокий голос Ники.
— Александра Викторовна, ну что вы начинаете! Мы двое суток на машине пилили по пробкам.
Невестка оттеснила мужа от камеры и заглянула прямо в объектив.
— Деткам море надо, они там в салоне с ума сходят на жаре. Мы же семья! Пускайте уже, у меня ноги отваливаются от этой дороги. Мы на платки кучу денег спустили!
Шура неспеша сняла брезентовые рукавицы. Бросила их на садовую скамейку. Семья. Замечательно.
Пять лет назад, когда ей понадобилась срочная платная операция на тазобедренном суставе, она позвонила сыну. Федя тогда ответил быстро и крайне раздраженно.
«Мам, ну какая операция? У нас ипотека, Ника в декрете, кредиты висят. Мы своя семья, у нас свои проблемы. Выкручивайся как-нибудь, бесплатную квоту жди. Кризис в стране, я пашу как проклятый».
Она выкрутилась. Влезла в жуткие долги, заняла у коллег, отработала, выжила. Сама. Заново училась ходить без боли. А Федя с Никой через месяц после того разговора улетели на две недели в Турцию. Фотографии с пляжа невестка выкладывала в соцсети каждый божий день.
— Гостиница «Морская звезда» в двух кварталах отсюда, вниз по улице, — ровно сказала Шура в микрофон.
— Что? — Федя снова влез в кадр.
— Там вполне приличные номера. И кондиционеры работают отлично. Как раз для детей. Четырехместный номер стоит недорого, если брать без питания.
На экране было отлично видно, как крупное лицо сына пошло красными пятнами. Он сжал кулаки.
— Мать, ты издеваешься надо мной? Мы к тебе приехали! Тетка Люда сказала, у тебя тут вилла целая отгрохана! Три спальни, двор, сад! Места, что ли, жалко для родного сына?
— Места полно. Совести у вас нет.
— Да что ты старое помянешь! — рявкнул сын, вплотную приблизившись к камере домофона.
Металлическая створка калитки лязгнула — он пнул её ногой.
— Подумаешь, денег тогда не дали! У нас реально кризис был! Нам самим жрать нечего было! Ипотека душила!
— Кризис? — Шура хмыкнула. — Тот самый кризис, который вы в Анталии на шезлонгах пережидали? Хороший кризис, комфортный. Дорогой, наверное. Пять звезд, первая линия.
Ника за кадром нервно кашлянула. Она явно не ожидала, что свекровь помнит такие подробности и названия отелей.
— Александра Викторовна, ну вы же умная женщина! Вы же понимаете, что путевки были куплены заранее!
Голос невестки стал заискивающим, липким.
— Мы не могли их сдать, там штрафы огромные! Вы предлагаете нам деньги на ветер выбросить? Мы и так весь год экономили! Федя на работе ночевал ради этого отпуска!
— Я предлагаю вам пойти в гостиницу, Ника. Идите, пока свободные номера есть. В сезон тут всё забито.
— Мы не поедем ни в какую гостиницу! — сорвалась невестка.
Её лицо исказилось, фальшивая улыбка сползла.
— Цены видели вообще? У нас бюджет расписан! Мы рассчитывали у вас пожить! Мы вам гостинцев привезли, целый пакет в багажнике! Колбасу сырокопченую, конфеты!
Шура смотрела на них через экран, чувствуя удивительное спокойствие. Раньше она бы уже начала оправдываться. Пустила бы. Стала жарить котлеты на всю ораву, убирать за внуками, стирать их песок с полотенец и слушать постоянные придирки Ники к быту.
— Бюджет нужно планировать лучше. А семья, Ника, это те, кто трубку берет, когда человек из больницы звонит. Вы тогда не взяли.
Федя раздраженно провел рукой по потным волосам.
— Мам, ну хватит дурью маяться! Я тебе сын! Ты сейчас реально своего ребенка на улицу выгоняешь? Мы двое суток не спали нормально! Я за рулем чуть не сдох! Трасса забита фурами!
— Ты взрослый мужик, Федя. Тебе тридцать шесть лет. Забронируй отель и спи. Никто тебя под забором ночевать не заставляет.
— Да нет у нас лишних денег на отель! — взорвался он. — Мы на бензин кучу бабок спустили! Нике на работе премию срезали! Открывай, говорю, не позорься перед соседями!
— Соседи у меня приличные люди. Они чужие истерики не слушают.
Ника снова отпихнула мужа сложенным веером. Теперь она решила давить на жалость.
— Александра Викторовна… Ну пожалуйста. Детей от жары уже тошнит. Нам правда негде ночевать. Мы на эти выходные так рассчитывали.
Она шмыгнула носом, пытаясь выдавить слезу.
— Муж ради вас отгулы взял на работе. Начальство со скандалом отпустило. Мы же хотели как лучше. Думали, вы по внукам соскучились. Вы же их три года не видели! Пашка вообще вырос, в школу скоро!
— Я их и не видела, потому что вы мне даже фотографии не присылали, — спокойно парировала Шура.
Она смахнула сухой листик со стола.
— У вас же вечно времени нет. Своя семья, помнишь? Свои проблемы. Кружки, секции, логопеды. Мне звонить было некогда.
— Но вы же бабушка! — заголосила Ника на всю улицу. — У вас же материнский инстинкт должен быть! Как вы можете нас на солнцепеке держать?
— Мой материнский инстинкт закончился в тот день, когда мой сын посоветовал мне ждать бесплатную квоту на сустав.
Шура чеканила каждое слово, не повышая голоса.
— Пока я от боли на стену лезла, вы чемоданы паковали. С этого момента я просто посторонняя женщина, живущая у моря.
Федя побагровел. Он схватился за прутья калитки обеими руками и затряс её.
— Зажралась! — выплюнул он прямо в камеру. — Разбогатела, значит? Откуда только деньжищи взялись на такие хоромы?
Он злобно оглядел высокий каменный забор.
— Продала свою халупу, а на остальное где наскребла? Мужика богатенького нашла на старости лет? Спонсора подцепила? Или кредитов набрала, а нам потом выплачивать?
Шура даже не удивилась. Это была типичная логика её сына: если деньги есть, значит они достались легко или нечестно. Чужой труд он никогда не ценил.
— Я работала, Федя. Руками и головой. Проектировала участки, сажала деревья, месила грязь на объектах. Вставала в пять утра и ложилась за полночь. Пока вы новые плазмы в кредит брали.
— Да ладно заливать! — огрызнулась Ника, забыв про слезы и неся первую попавшуюся от зависти чушь. — Прям миллионы на кустиках заработали! Наверняка бабка вам какое-то наследство оставила в тайне от нас!
Невестка презрительно скривила губы.
— А вы всё в одно лицо сгребли! С сыном не поделились! Крысятничать — это нормально, да? Мы копейки считаем, за ипотеку трясемся, а она тут на виллах прохлаждается!
— Вот видите, какие вы замечательные люди, — констатировала Шура. — Приехали в гости, а уже чужие деньги посчитали. И наследство мифическое придумали.
— Да нужны нам ваши деньги! — Федя снова начал трясти калитку. — Мы просто по-человечески приехали отдохнуть! В кои-то веки выбрались на юг!
Он ткнул пальцем в сторону моря.
— Никина мать нас прошлым летом на дачу пустила на весь месяц! Грядки свои бросила, с детьми сидела! А моя мать на порог не пускает!
— Вот и ехали бы к Никиной матери на дачу, — отсекла Шура. — Там вас пускают. Там вам рады. А здесь благотворительная ночлежка закрыта.
— Да мы вообще-то планировали, что вы с детьми посидите! — выпалила невестка, окончательно сбросив маску хорошей девочки.
Она со злостью швырнула бесполезный веер на ближайшую сумку и уперла руки в бока.
— Мы на экскурсии хотели поездить! На джиппинг сгонять! Нам что, с двумя мелкими по горам таскаться? Мы отдыхать приехали, а не няньками работать весь отпуск!
Шура тихо рассмеялась. Наглость этих двоих не имела границ.
— То есть я вам нужна не как мать и свекровь, а как бесплатная гостиница и бесплатная няня в одном флаконе? Чтобы вы на джипах катались, пока я каши варю?
— Да это нормально! Все бабушки так делают! — завизжала Ника. — Вы обязаны помогать молодым! Кто нам еще поможет?
— Я обязана только себе, Ника. Идите и отдыхайте. Море большое, на всех хватит. Пляж общественный прямо по улице до упора.
На экране было видно, как Ника поворачивается к мужу и начинает яростно шептать ему что-то на ухо, активно жестикулируя. Федя сначала отмахивался, потом нахмурился и снова уставился в объектив.
— Мать, ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? — процедил он с угрозой.
Он попытался сделать свой голос властным, но получилось жалко.
— Ты отношения рушишь окончательно! Ты внуков не увидишь больше! Вообще никогда! Поняла меня? Мы уедем, и я твой номер в черный список кину!
— Я их и так не видела, — равнодушно ответила Шура. — Переживу как-нибудь.
— Так вот ты как заговорила! — Федя снова пошел красными пятнами. — Мстишь, значит? Ну-ну. Думаешь, я к тебе в старости стакан воды принесу после такого?
Он злобно пнул дорожную сумку.
— Случись что — я даже трубку не возьму! Поняла? Ноги моей тут не будет! Останешься одна со своими кустиками!
— Водопровод у меня работает отлично, стакан воды сама налью. И трубку можешь не брать, я твой номер еще три года назад удалила. А насчет ног — ловлю на слове. Уезжайте.
— Да пошла ты! — заорал сын, со всей силы ударив кулаком по кованой створке.
Металл снова глухо звякнул.
— Сиди тут одна в своих хоромах! Эгоистка старая! Ни копейки больше от нас не получишь! Пошли, Ника, тащи сумки!
— Только мусор у калитки не оставляйте, — добавила Шура. — Вон ту пустую бутылку с обочины заберите.
— Да подавись ты своим домом! — донеслось уже издалека.
Ника напоследок показала в камеру неприличный жест, подхватила самую легкую сумку и потащилась за мужем в сторону припаркованной у обочины машины. Дети на заднем сиденье уже начали громко плакать.
Шура молча нажала кнопку отбоя на панели домофона. Экран мигнул и погас, отрезая крики с улицы. Во дворе снова стало слышно только ровное дыхание моря и стрекот цикад.
Она поправила воротник льняной рубахи. Взяла со столика чашку, сделала небольшой глоток. Кофе давно остыл, но на вкус был по-прежнему отличным. Вдали кричали чайки, а с моря дул приятный, прохладный ветер.
Шура пошла вглубь двора, к своим любимым плетистым розам. Их нужно было обязательно подрезать до вечера. Жизнь продолжалась, и в этой новой жизни больше не было места для чужих проблем, чужого расписанного бюджета и совершенно фантастической чужой наглости.
