**«Пришлите фотографию, где этой женщины нет. Она нам весь поход испортила». Я посмотрела на снимок и впервые за день поняла, кто на самом деле остался за кадром**

**«Пришлите фотографию, где этой женщины нет. Она нам весь поход испортила». Я посмотрела на снимок и впервые за день поняла, кто на самом деле остался за кадром**

Сообщение пришло, когда я уже дома вытащила из кроссовка мокрый носок.

«Лена, у тебя же есть общее фото у смотровой? Пришли только без Татьяны. Для страницы клуба. Не хочется опять про неё объяснять».

Я посмотрела на экран.

Потом открыла фотографию.

Семеро взрослых людей стояли возле деревянных перил. За нами тянулись зелёные склоны, низкие облака цеплялись за деревья. Мужчина справа держал пакет с оставшимися бутербродами. Я щурилась, потому что солнце наконец вышло именно в ту секунду, когда нас снимали.

А слева, чуть в стороне, сидела на скамейке женщина в жёлтой куртке.

Татьяна.

Она не смотрела в объектив. Наклонившись, вытряхивала мелкие камни из ботинка.

Я хорошо помнила, почему она не успела встать к остальным.

Перед самой фотографией она отдала мне свой сухой шарф.

Мой был мокрым.

И я хорошо помнила, кто первым сказал:

— Быстрее, а то облако сейчас всё закроет!

Я.

Я приблизила снимок.

Палец остановился над кнопкой обрезки.

Технически всё было очень просто.

Два движения — и женщина в жёлтой куртке исчезла бы.

***

Мне пятьдесят четыре года.

До того дня самым серьёзным моим походом был поход на рынок перед праздником, когда в каждой руке по сумке, а до автобуса ещё три квартала.

Я работаю в расчётном отделе. Целыми днями смотрю на цифры, сверяю документы и отвечаю на вопросы, которые часто начинаются со слов: «Ну вам же несложно».

Последние несколько лет моя жизнь стала настолько предсказуемой, что я могла заранее сказать, что буду делать почти в любую субботу.

Стирка.

Магазин.

Позвонить сестре.

Приготовить что-нибудь на два дня, чтобы в воскресенье якобы отдыхать.

Потом воскресенье заканчивалось, а я не очень понимала, где именно в нём был отдых.

Объявление о поездке попалось вечером.

«Однодневная прогулка в Карпатах. Несложный маршрут. Подходит новичкам. Красивые виды, хорошая компания».

На фотографии люди сидели на траве с чашками.

Никто не выглядел уставшим.

Ни у кого не было красного лица, мокрой спины или такого выражения, какое бывает, когда человек уже пожалел обо всём, но ещё не признался.

Я написала организатору.

Его звали Андрей.

Спросила самое важное:

«Мне пятьдесят четыре. Я никогда по горам не ходила. Это действительно для новичков?»

Он ответил:

«Конечно. У нас и старше ездят. Главное — удобная обувь и хорошее настроение».

Про настроение я тогда даже переспросить не подумала.

С обувью было понятнее.

Сестра, узнав о поездке, сказала:

— Только не покупай сразу рюкзак размером с холодильник. Сначала один раз съезди.

— У меня есть небольшой.

— И не пытайся там никому ничего доказать.

— Кому?

— Не знаю. Ты обычно находишь.

Я обиделась.

Потом купила новые носки, достала кроссовки, в которых ходила по парку, и положила в рюкзак бутерброды.

Мне хотелось вернуться другой.

Не радикально другой. Без увольнения, переезда и внезапной любви.

Просто женщиной, которая в субботу была в горах.

***

Татьяну я заметила ещё возле микроавтобуса.

Она стояла с термосом в руках и никак не могла убрать его в боковой карман рюкзака.

Водитель уже звал садиться.

— Давайте помогу, — сказала я.

— Спасибо. Он дома помещался. Видимо, по дороге вырос.

Мы засмеялись.

Татьяне было пятьдесят семь.

Она приехала одна, как и я.

Села рядом.

Первое время мы молчали. В такую рань даже вежливость требует усилий.

Потом она достала из кармана маленькую конфету.

— Будете?

— Нет, спасибо. Я ещё кофе не выпила.

— Я тоже. Это не завтрак. Это чтобы рот чем-то занять и не спрашивать каждые десять минут, скоро ли.

Я снова засмеялась.

Она рассказала, что работает заведующей складом в магазине бытовой техники. У неё взрослый сын, старая кошка и привычка заранее волноваться даже о том, что ещё не произошло.

— Вчера полвечера думала, может, не ехать, — призналась она. — Потом решила: если не поеду, всё равно полвечера буду думать, почему не поехала.

— У меня примерно то же самое.

— Тогда хорошо, что мы рядом сели. Если что, будем жалеть хором.

Мне с ней было легко.

Не потому, что мы немедленно обнаружили одинаковую судьбу.

Она не спрашивала, сколько я зарабатываю, почему развелась и есть ли у меня мужчина.

Мы обсуждали дорогу, неудобные подголовники и то, почему бутерброд, приготовленный в пять утра, всегда выглядит печальнее, чем вечером.

***

У начала тропы Андрей собрал нас в полукруг.

Нас было восемь.

Кроме нас с Татьяной — две подруги лет сорока, мужчина с двадцатилетним сыном и ещё одна женщина, которая уже несколько раз ездила с клубом.

Андрей показал направление.

— Идём спокойно, без гонки. По дороге остановки. Если что-то не так, сразу говорите. Не терпим до последнего.

Мне эти слова понравились.

Татьяна спросила:

— А если я пойму, что не могу дальше?

— Разберёмся на месте, — ответил он. — Но маршрут лёгкий, обычно все проходят.

Она кивнула.

Я тоже.

Тогда «обычно все проходят» прозвучало обнадёживающе.

Позже оказалось, что в этой фразе можно услышать и другое.

***

Первые минут двадцать мы шли почти весело.

Кто-то фотографировал ручей.

Кто-то спорил, какие ягоды на кусте.

Андрей попросил ничего неизвестного не пробовать и остановился подождать отставших.

Потом тропа пошла вверх.

Не отвесно. Не страшно.

Просто вверх — дольше, чем мне хотелось.

Я перестала разговаривать.

Сначала мне казалось, что нельзя показывать, как тяжело.

Вокруг люди продолжали обсуждать что-то вполне обычное. А я думала только о том, почему ноги такие тяжёлые и когда наконец будет тот самый вид, ради которого всё затевалось.

Татьяна шла позади.

Я слышала её шаги и почему-то от этого успокаивалась.

Хотя успокаиваться за счёт чужой усталости, наверное, не очень благородно.

На первой остановке я сделала вид, что мне нужно поправить шнурок.

На второй долго фотографировала дерево, которое совершенно меня не интересовало.

Татьяна подошла и тихо спросила:

— Ты тоже ищешь повод постоять?

— Очень заметно?

— Мне — да. Я сейчас собиралась фотографировать пенёк.

Мы сели на бревно.

Она достала воду.

— Надо было чаще гулять, — сказала я.

— Надо было. Но вчера уже было поздно.

Я откинула голову и рассмеялась.

Андрей обернулся:

— Ну что, отдохнули? Дальше будет полегче.

Татьяна спросила:

— А сколько ещё до места, где обед?

— По расстоянию немного. Не смотрите на часы. Здесь время по-другому идёт.

Она посмотрела на меня.

Мне вдруг не понравился этот ответ.

Человеку хотелось знать, сколько ещё идти.

Но я промолчала.

***

Через час начался мелкий дождь.

Мы надели куртки.

Тропа стала скользкой, приходилось смотреть под ноги. Красивые виды пока скрывались за деревьями, и я уже почти забыла фотографию из объявления, где люди так уютно сидели с чашками.

Татьяна остановилась возле поворота.

— Андрей, подождите.

Он подошёл.

— Что случилось?

— Я дальше не хочу. Мне слишком тяжело. И ноги натёрла.

Он посмотрел на её ботинки.

— Новые?

— Не совсем. Я в них по городу ходила.

— По городу — это другое.

— Теперь понимаю.

Группа остановилась.

Одна из подруг сняла капюшон.

— Мы далеко от вершины?

— Не очень, — ответил Андрей.

Татьяна уточнила:

— А назад до автобуса?

— Уже тоже прилично.

Она постояла, опираясь ладонью на ствол.

— Тогда я хочу назад. Медленно дойду.

— Одна ты не пойдёшь, — сказал Андрей.

Он сказал это правильно.

Но дальше всё начало складываться так, будто Татьяна создала проблему, которой быть не должно.

Женщина, ездившая с клубом раньше, произнесла:

— Здесь все первый раз устают. Потом втягиваются.

Мужчина с сыном добавил:

— Может, посидеть пять минут? Мы ведь только разошлись.

Татьяна покачала головой.

— Я не втянусь. Мне сейчас уже нехорошо от того, что я всё время пытаюсь догнать.

— Так мы не гоним, — сказала одна из подруг.

И я услышала себя:

— Таня, может, правда ещё чуть-чуть? Жалко же.

Она повернулась ко мне.

Ничего не сказала.

Только посмотрела.

С тем же лицом, с каким час назад спросила про мой сфотографированный пенёк.

А я вдруг оказалась по другую сторону.

***

Андрей предложил дойти до небольшой площадки, где можно было спокойно остановиться и принять решение.

Она была недалеко.

Мы дошли.

Татьяна села на камень, сняла рюкзак.

Я стояла рядом и злилась.

Мне стыдно это писать, но я злилась.

На дождь.

На мокрые волосы.

На то, что моя прекрасная новая суббота шла совсем не так.

И на Татьяну тоже.

Мы заплатили за поездку. Рано встали. Проехали столько километров. Теперь могли повернуть назад из-за одного человека.

Это были мои мысли.

Не чьи-то чужие, случайно подслушанные.

Мои.

Андрей отвёл меня немного в сторону.

Наверное, потому, что мы с Татьяной сидели вместе в автобусе.

— Поговори с ней, — сказал он. — Отсюда уже обидно разворачиваться.

— Что сказать?

— Пусть отдохнёт. Я темп снижу. Мы не на время идём.

Я посмотрела на Татьяну.

Она осторожно снимала один ботинок.

Носок прилип к пятке.

И вдруг вся моя злость стала очень мелкой.

Не исчезла полностью.

Но я увидела, на что именно собираюсь её потратить.

На то, чтобы уставшая женщина пошла дальше, потому что мне жаль своего несостоявшегося дня.

Я вернулась к ней.

— Покажешь?

— Не надо. Некрасиво.

— Таня.

Она подняла глаза.

— Я понимаю, что всем мешаю. Я потому и спросила перед поездкой. Он сказал — новичкам можно. Я не знала, что у новичков тоже есть правильная скорость.

— Ты не всем мешаешь.

Она чуть усмехнулась.

— Лена, ты сама пять минут назад сказала «жалко же».

Я села рядом.

— Сказала. Глупость сказала.

Татьяна посмотрела на тропу.

— Я могу ещё пройти. Правда. Но потом назад-то тоже нужно. Я не хочу, чтобы меня тащили, когда я совсем встану.

Я кивнула.

И пошла к Андрею.

***

— Она не идёт дальше, — сказала я.

Он выдохнул.

— Понял. Сейчас подумаем.

— Я тоже хочу назад.

Он посмотрел на меня.

— Ты из-за неё?

Я могла бы ответить красиво: нет, я просто сама устала.

Но это было бы не совсем правдой.

— Я и сама устала. И оставлять её одну не хочу. Но вдвоём без тебя мы не будем уходить. Мы дороги толком не знаем.

Мужчина с сыном услышал последние слова.

— То есть теперь все обратно?

Андрей помолчал.

Потом сказал:

— Да. Группу делить не будем.

Одна из подруг сразу отвернулась.

Другая спросила:

— А смотровая?

— Сегодня до верхней не дойдём.

— Отлично.

Это «отлично» прозвучало так, что я снова чуть не передумала.

Татьяна поспешно встала.

— Подождите. Не надо из-за меня. Я…

— Таня, сядь, — сказала я слишком резко.

Она замерла.

Я сбавила голос:

— Пожалуйста. Сейчас спокойно соберёмся.

Женщина, которая уже ездила с клубом, сказала:

— Просто в следующий раз надо реально оценивать свои силы.

Татьяна кивнула.

Очень быстро.

Будто соглашалась с любым приговором, лишь бы разговор закончился.

Я спросила:

— А как их реально оценить, если раньше не ходила?

— Начать с малого.

— Мы же так и выбирали. Для новичков.

Андрей вмешался:

— Всё. Возвращаемся. На нижней площадке пообедаем, там тоже хороший вид. Сейчас важнее спокойно спуститься.

Я была благодарна, что он наконец сказал это определённо.

Без уговоров.

***

Обратная дорога не стала лёгкой.

На спуске мне приходилось идти осторожнее, чем вверх.

Татьяна переодела носки, заклеила натёртые места тем, что было в аптечке, и шла маленькими шагами.

Андрей держался рядом, подсказывал на неудобных участках.

Сын того мужчины взял её рюкзак.

Она сначала отказалась.

Он сказал:

— У меня в моём почти ничего нет. Вы же не камни несёте?

— Бутерброды.

— Тогда тем более. Я их охранять буду.

Татьяна улыбнулась.

Впервые за долгое время.

Остальные ушли немного вперёд, но на поворотах останавливались.

Разговоров почти не было.

Дождь закончился.

Из-под деревьев пахло мокрой корой.

В какой-то момент я поскользнулась и села прямо в грязь.

Без всякого достоинства.

Просто ехали ноги — и поехали.

Андрей подал мне руку.

— Цела?

Я проверила колени.

— Вроде да.

Татьяна смотрела на меня с ужасом.

— Ты из-за меня…

— Нет, — перебила я. — Я из-за собственной ноги, которую не туда поставила. Не бери ещё и это.

Она засмеялась.

Я тоже.

Стояла с грязным пятном на брюках и думала, что вот теперь у меня действительно есть история про горы.

Совсем не та, которую я собиралась рассказывать.

***

На нижней площадке были стол, лавки и деревянные перила.

Туда вела ещё одна, более простая дорожка.

Облака расходились.

Мы достали еду.

Одна из подруг всё ещё сердилась. Я её понимала. Она имела право быть разочарованной.

Проблема была в том, что каждое своё разочарование она произносила так, чтобы Татьяна услышала.

— Ну хоть здесь поедим.

— Хорошо, что не все выходные так планируем.

— В следующий раз без сюрпризов.

Сначала я делала вид, что не замечаю.

Потом сказала:

— Мы все хотели дойти. Я тоже. Но она не специально ноги натёрла.

Женщина посмотрела на меня.

— Я что, что-то ей сказала?

— Ты сейчас говоришь.

Её подруга положила ладонь ей на рукав.

— Давай есть.

Татьяна сидела тихо.

Я хотела её защитить.

Но понимала, что каждый такой разговор снова выставляет её перед всеми как причину неудачи.

Поэтому дальше мы просто ели.

Андрей рассказывал про деревню внизу.

Молодой парень фотографировал склоны.

Отец спрашивал у него, получится ли увеличить так, чтобы было видно дорогу.

Постепенно голоса стали обычными.

Не весёлыми, как в начале.

Но обычными.

Этого оказалось достаточно.

***

Перед общей фотографией я заметила, что всё ещё дрожу.

Куртка у меня промокла на плечах.

Татьяна достала из рюкзака шарф.

— На.

— А тебе?

— У меня сухой ворот. Я раньше застегнулась.

Я отказалась.

Она протянула шарф ближе.

— Лена, не начинай. Мне не надо теперь каждую минуту доказывать, что ты тоже можешь потерпеть.

Я взяла.

Шарф был мягкий, пах её стиральным порошком.

Пока я обматывала шею, остальные встали у перил.

Татьяна села, чтобы вытряхнуть из ботинка камешки.

И вот тут я сказала:

— Быстрее, а то облако сейчас всё закроет!

Фотографировал прохожий, которого попросил Андрей.

Он сделал два снимка.

Я даже не проверила, кто на них получился.

Очень хотела наконец увидеть себя на фоне гор.

***

В автобусе Татьяна сидела тихо.

Я спросила, как ноги.

— До дома доеду.

— Сильно болит?

— Не смертельно. Просто неприятно. И стыдно.

— За ноги?

— За то, что все из-за меня вернулись.

Я посмотрела в окно.

Мимо тянулись мокрые заборы, маленькие магазины, остановки.

— Я тоже сначала злилась, — сказала я.

Она кивнула.

— Я видела.

— Прости.

— Ты потом осталась.

Мне захотелось схватиться за это, как за оправдание.

Но я всё-таки договорила:

— Осталась. А сначала хотела, чтобы ты ещё прошла. Мне казалось, тогда мой день не пропадёт.

Татьяна долго смотрела на термос у себя на коленях.

— Я тоже думала, что день пропал, — сказала она. — А потом тот мальчик рюкзак взял и начал спрашивать, что я на складе делаю. Оказалось, он на логиста учится. Я ему полдороги про возвраты рассказывала. Даже о ногах на какое-то время забыла.

— Его Даней зовут.

— Знаю. Я теперь ещё и знаю, что отец хочет его в семейный бизнес, а он не хочет. Видишь, сколько нового узнала.

Мы улыбнулись.

Потом она сказала:

— Я больше в такие походы не пойду.

Мне хотелось немедленно возразить.

Убедить, что всё ещё впереди, что нельзя сдаваться, что нужно обязательно попробовать снова.

Вместо этого я спросила:

— А куда пойдёшь?

Она задумалась.

— Пока домой. Там кошка.

И это был совершенно хороший ответ.

***

Вечером пришло сообщение Андрея про фотографию.

Я прочитала его ещё раз.

Потом ответила:

«Фото пришлю целиком. Обрезать Татьяну не буду».

Он почти сразу написал:

«Лена, не начинай. Я же не предлагаю её из жизни вычеркнуть. Просто для рекламы нужен нормальный кадр. У нас и так маршрут получился скомканный».

Я сидела на краю ванны с телефоном.

Мокрые носки лежали на полу.

Дома было тепло.

Можно было не спорить.

Отправить снимок.

Потом решить, что это вообще не моё дело.

Вместо этого я набрала:

«Тогда выбери другой. Но писать, что она испортила поход, не надо. Мы обе уточняли, подходит ли маршрут людям без опыта. Ты сказал, подходит. Она вовремя сказала, что не может дальше. Ты правильно сделал, что развернул группу. Это тоже часть поездки».

Он прочитал.

Долго не отвечал.

Потом позвонил.

— Я устал, — сказал без приветствия. — У меня с утра восемь человек. Одному быстро, другому медленно. Две женщины требуют вернуть часть оплаты, потому что не дошли. Я не железный.

— Понимаю.

— Не похоже.

— Понимаю, что ты устал. Но Таня об этом сообщении не знает. Я не хочу, чтобы она ещё и узнала, что её теперь из фотографии убирают, потому что всем мешает.

Он помолчал.

— Ладно. Формулировка плохая. Но рекламу мне чем-то делать надо.

— Сделай фотографией гор.

— Ты считаешь, я плохой организатор?

Я закрыла глаза.

Вот этого разговора я не хотела.

Про хороший он или плохой.

Про хорошая я или слишком сложная.

— Я считаю, что «для новичков» у нас с тобой означало разное, — ответила я. — И это надо объяснять до поездки. Не после.

Мы поговорили ещё несколько минут.

Без полного согласия.

Он признал, что мог точнее описать подъём.

Я признала, что мне самой стоило готовиться лучше.

Но снимок обрезать я не стала.

***

Татьяне я про сообщение не рассказала.

Не из желания что-то скрыть.

Просто не видела, зачем передавать ей чужую раздражённую фразу, которую она теперь тоже будет носить с собой.

На следующий день спросила, можно ли отправить ей наши фотографии.

Она ответила:

«Конечно. Только страшные удали».

Я пересмотрела снимки.

На одном у меня волосы прилипли ко лбу.

На другом Татьяна стояла с открытым ртом, потому что в этот момент что-то говорила.

Был и тот, общий.

Я отправила его тоже.

Она написала:

«Я там как человек, который случайно попал в кадр».

Я посмотрела на фотографию.

Потом ответила:

«Да. Мы поторопились. Надо было тебя дождаться».

Она прислала голосовое.

— Лен, ничего. Я там действительно долго с ботинком возилась. Зато видно, что я дошла. Пусть до нижней площадки, но дошла.

Я сохранила снимок.

Не как доказательство своей порядочности.

Наоборот.

На нём осталось и то, как легко я сначала поддалась общему раздражению.

И то, что позже всё-таки смогла остановиться.

***

Через месяц мы с Татьяной встретились в парке.

Я принесла её шарф, выстиранный и сложенный.

Она — яблоки из сада сестры.

Мы прошли чуть больше часа по ровным дорожкам.

Потом сели пить чай.

Никакого преодоления.

Никаких красивых обещаний, что следующим летом обязательно покорим вершину.

Она рассказывала, как у них на складе перепутали две одинаковые коробки.

Я жаловалась на новую программу, которая после обновления решила, что знает мою работу лучше меня.

Мы смеялись.

На обратном пути Татьяна сказала:

— Можно в следующий раз по другой дорожке? Там пруд.

— Можно.

— Только я сразу предупреждаю: если устану, сяду.

Я посмотрела на неё.

— Я тоже.

Возле пруда мы попросили женщину с собакой нас сфотографировать.

Она взяла телефон, отступила на шаг.

— Готовы?

— Подождите, — сказала я.

У Татьяны расстегнулся карман, из него торчала упаковка бумажных платков.

Она поправила куртку, подошла ко мне.

Я не торопила.

Свет был самый обыкновенный.

За спиной плавала утка.

И всё на этот раз поместилось в кадр.

**А вы когда-нибудь оказывались тем человеком, из-за которого пришлось менять общие планы? Что вам тогда помогло больше — уговоры «ещё немного потерпеть» или чьё-то спокойное согласие остановиться?**