В половине четвёртого Илья спросил, можно ли уже убрать стулья.
Наташа посмотрела на часы.
— Подождём ещё немного. Люди могут задержаться.
Сын кивнул. На нём была новая рубашка, которую он сам выбрал для дня рождения. Верхнюю пуговицу застегнул криво, но Наташа не стала поправлять: он всё утро старался выглядеть взрослым.
Ему исполнилось десять.
На столе стояли шесть тарелок. Две для них, четыре для одноклассников. Наташа испекла пиццу, купила сок, приготовила игру с поиском записок. Главный приз лежал в духовке, поэтому пиццу пришлось печь раньше и теперь она остывала.
Никто не пришёл.
В новую школу Илья перешёл в середине года. До этого они жили в другом районе, потом Наташа развелась и сняла квартиру ближе к работе. Сын не жаловался. Говорил, что всё нормально. Она была благодарна ему за эту взрослость и только сегодня поняла, что, возможно, слишком быстро поверила.
Приглашения он делал сам. Нарисовал ракету, написал адрес и время. Наташа несколько раз предлагала связаться с родителями, но Илья отмахивался:
— Мам, мы уже не маленькие. Я всё сказал.
Теперь он стоял возле стола и смотрел на четыре пустых места.
— Давай торт разрежем, — предложила она.
— Подождём. Вдруг кто-то придёт, а мы без них.
Наташа ушла в ванную и закрыла дверь. Набрала сообщение в родительском чате, стёрла. Хотелось написать, что они жестокие. Что ребёнок ждёт. Что можно было хотя бы предупредить.
Но она не знала, кому именно сын отдал приглашения. И не хотела превращать его день рождения в публичную жалобу.
Когда вернулась, Илья уже складывал салфетки.
— Я соврал, — сказал он.
Наташа села.
— Про что?
— Они не обещали. Я дал приглашения. Один сказал, что у них тренировка. Другой — спросит дома. А двое просто взяли. Я тебе сказал, что придут, потому что ты обрадовалась.
Ей стало так стыдно за приготовленную в голове сердитую речь, что она несколько секунд не могла говорить.
— Ты не должен был меня радовать отчётом, — сказала она наконец. — Я просто хотела, чтобы тебе было хорошо.
— Мне и так хорошо.
Он произнёс это слишком быстро.
Наташа обняла его. Не стала уверять, что все ещё прибегут. Не стала называть одноклассников плохими. Только сказала:
— Обидно получилось.
Илья кивнул ей в плечо.
Потом они сидели на полу и ели остывшую пиццу прямо из коробки. Сын расстегнул пуговицу. Наташа разрешила надеть любимую футболку с выцветшим динозавром.
— А записки? — спросил он.
— Можем поискать вдвоём.
— Ты же знаешь, где спрятала.
— К этому времени уже не всё помню.
Первую нашли сразу. Вторую Наташа действительно забыла. Они перевернули диван, проверили обувь и обнаружили её в пакете с крупой. Илья впервые за день засмеялся.
За главным призом полез в духовку осторожно, как в настоящую пещеру. Внутри была коробка с набором для сборки деревянного корабля.
— Мы его сегодня сделаем?
— Попробуем.
К вечеру клей оказался на столе, на пальцах и на телефонном чехле. Корабль лежал вверх килем. Одну деталь они приклеили не туда, оторвали вместе с краской, потом решили, что это будет боевое повреждение.
Торт разрезали в девять.
— Желание загадал? — спросила Наташа.
— Да.
Она не спросила.
В понедельник позвонила учительнице. Коротко рассказала, что произошло, попросила не обсуждать день рождения перед классом. Хотела только понять, как сын общается с детьми.
Учительница помолчала.
— Он очень тихий. На переменах рисует. Я думала, ему так нравится.
Наташа посмотрела на корабль на подоконнике.
— Я тоже много чего думала.
Они договорились наблюдать внимательнее и не устраивать показательную дружбу. Илье не нужна была компания по распоряжению взрослых.
Вечером Наташа спросила сына, что ему нравится делать после школы. Не какие кружки полезны, не что пригодится при поступлении. Просто что нравится.
— Строить, — ответил он. — Чтобы настоящее. Не в игре.
В соседнем культурном центре нашлась мастерская моделей. Первое занятие было открытым. Наташа повела сына туда в субботу и по дороге несколько раз чуть не сказала: «Только обязательно с кем-нибудь познакомься».
Удержалась.
В мастерской пахло деревом и клеем. За столами сидели дети разного возраста. Руководитель, сухой мужчина с седой бородой, посмотрел на Ильин корабль, который тот настоял взять с собой.
— Тут палуба перекосилась.
Илья покраснел.
— Мы первый раз.
— Первый раз всегда что-нибудь косится. Исправим. Садись рядом с Мирой, она тоже сейчас с корпусом воюет.
Девочка с короткой чёлкой подвинула коробку.
— Ты пирата делаешь?
— Пока просто корабль.
— У меня исследовательский. Но если не получится, будет пиратский. Им можно криво.
Наташа вышла в коридор и села на скамейку. Через час сын не хотел уходить.
Дома он говорил про шпангоуты и паруса так быстро, что она успевала только кивать. Потом замолчал.
— Мам, Мира спросила, можно в следующий раз мой клей взять. У них другой.
— Можно.
— Это значит, мы друзья?
Наташа подумала.
— Это значит, в следующий раз вы снова будете делать что-то вместе. А дальше увидите.
Она больше не хотела выдавать надежду за обещание.
Прошёл месяц. Илья ходил в мастерскую по субботам, иногда оставался на второй час. В школе тоже стало немного легче: учительница предложила детям общий проект, и Илья отвечал за макет здания. Двое ребят подошли к нему после урока, спросили, как вырезать ровные окна.
Это не превратило его в самого популярного мальчика класса. Иногда он по-прежнему обедал один. Иногда приходил домой сердитый. Но теперь у него были истории, в которых он участвовал, а не просто присутствовал.
Однажды вечером позвонила женщина.
— Здравствуйте, я мама Миры. Девочкиного дня рождения не будет большого, она просит позвать только Илью и двоюродную сестру. Ваш сможет?
Наташа посмотрела на сына. Он сидел за столом и делал вид, что не слушает.
— Сможет. Спасибо. Во сколько и что принести?
После звонка Илья спросил:
— Она сама меня позвала? Не вы договорились?
— Сама.
— Точно?
— Точно. Но я с её мамой уточнила время. Взрослые для этого и нужны.
Он кивнул, будто записал важное правило.
Подарок выбирал долго. В конце концов решил сделать деревянную подставку под кисточки. В мастерской помогли просверлить отверстия, дома он шлифовал края. Наташа предложила купить что-нибудь ещё.
— Не надо. Она говорила, у неё кисти падают.
На праздник он пошёл в той же рубашке. На этот раз верхнюю пуговицу оставил расстёгнутой.
Вернулся с бумажной короной в рюкзаке и кусочком торта для матери.
— Нас было трое, — сообщил он. — Но нормально. Даже удобнее в игру играть.
Наташа улыбнулась.
Через несколько недель Мира пришла к ним закончить проект. Вместе с ней пришёл мальчик из мастерской, которому нужна была помощь с парусом. Никакого праздника не планировали. Наташа поставила на стол яблоки, хлеб, сыр и ушла читать в другую комнату.
Через полчаса услышала спор.
— Так нельзя, он утонет!
— Он деревянный, не утонет.
— Деревянные тоже тонут, если неправильно!
Она выглянула. Три головы склонились над столом. Пол был в обрезках бумаги. Кот, которого им временно оставила соседка, лежал прямо на чертеже и не признавал никаких морских правил.
Илья поднял глаза.
— Мам, можно ещё стул? Мира маме сказала, чтобы сестру привела, ей дома скучно.
Наташа принесла стул.
Тот самый, который месяц назад стоял лишним у праздничного стола.
Вечером, когда дети ушли, сын помогал убирать. Нашёл в ящике оставшиеся приглашения с ракетой. Посмотрел и положил обратно.
— Выбросить? — осторожно спросила Наташа.
— Нет. С другой стороны рисовать можно.
Он перевернул листок и начал набрасывать новый корабль.
Наташа мыла чашки и думала, как хотелось ей тогда немедленно исправить всё: собрать полный дом, доказать сыну, что его любят, устроить чудо к вечеру. Теперь она знала, что не каждый пустой стул нужно срочно кем-нибудь занять.
Иногда сначала нужен стол, за которым можно спокойно делать своё дело. И человек рядом, который не требует перестать грустить, чтобы ему самому стало легче.
— Мам, смотри, — позвал Илья. — У этого палуба ровная будет.
Она вытерла руки и подошла посмотреть.
