— Ты совсем перестала за собой следить, — сказал брат.
Вера стояла у раковины и мыла мамину чашку. На футболке засохла капля каши, волосы были собраны резинкой, найденной под диваном.
— Спасибо, заметила.
— Я не обидеть. Тебе надо отвлекаться. Выйти куда-нибудь, людей увидеть.
Он поставил на стол пакет с фруктами. Хорошими, дорогими. Мама любила такие груши.
— Отличная мысль, — сказала Вера. — В четверг я иду к стоматологу. Придёшь к девяти?
Денис снял куртку и повесил её на спинку стула.
— В четверг не могу. Работа.
Вера повернулась.
— Тогда в пятницу.
— В пятницу тоже. Ты же дома работаешь. Тебе проще.
Чашка выскользнула у неё из рук. Не разбилась, ударилась о раковину и осталась лежать боком.
Из комнаты позвала мать:
— Верочка, что там?
— Ничего, мам. Посуда.
После перелома мать ещё не могла обходиться без ежедневной помощи. Вера переехала к ней на время: её работа позволяла часть задач выполнять дома. Думала, на несколько недель. Прошло четыре месяца.
Мать поправлялась, но медленно. Вера готовила, сопровождала на приёмы, следила за расписанием упражнений, помогала в бытовых мелочах, которые раньше никто не замечал. Между этим отвечала клиентам, исправляла документы и ночью доделывала то, что не успела днём.
Денис приезжал по воскресеньям. Привозил продукты, чинил что-нибудь, шутил с матерью. Она оживлялась, смеялась, просила его рассказать про детей.
После его ухода уставала и становилась раздражительной. Раздражение доставалось Вере.
Она понимала почему. Всё равно было больно.
— Ты можешь просто попросить, — говорил Денис, когда сестра срывалась.
Она просила. Только подходящего дня у него никогда не находилось.
В тот вечер он задержался на час, съел суп, рассказал матери, что сестре нужен отдых, и уехал. Вера осталась разбирать покупки. На дне пакета лежала большая шоколадка с надписью про счастье.
Ей захотелось швырнуть её в стену.
Вместо этого она убрала шоколад в шкаф и села на пол у холодильника. Сидела, пока мама снова не позвала.
На следующий день Вера пропустила важный рабочий звонок. Помогала матери собраться на прогулку, искала второй носок, потом оказалось, что нужно вернуться за ключами. Клиент дождался десять минут и отменил часть заказа.
Денег стало меньше. Времени больше не стало.
Вечером Вера открыла блокнот и начала записывать всё, что делала за день. Не для счёта брату. Сначала просто хотела понять, почему к ночи не может даже выбрать фильм.
Список занял две страницы.
Внизу она написала: «Стоматолог — третий перенос».
Мама увидела блокнот утром.
— Это ты расходы считаешь?
— Время.
— Я тебе мешаю работать?
Вера уже открыла рот, чтобы сказать привычное «нет». Потом закрыла.
— Мне трудно совмещать. Ты не специально. Но трудно.
Мать отвернулась к окну.
— Отдай меня куда-нибудь, если надоела.
Раньше после этих слов Вера начинала оправдываться, обнимать, доказывать. Теперь села рядом.
— Мам, я тебя не выгоняю. Я говорю, что одна не справляюсь. Мне нужна помощь. И тебе нужна дочь, которая не плачет в ванной от усталости.
Мать посмотрела на неё.
— Ты плачешь?
— Иногда.
Долго было тихо.
Потом мать сказала:
— Я слышала воду. Думала, ты стираешь.
В воскресенье Вера позвала брата на разговор заранее. Без детей, без спешки, после обеда. Он пришёл с новым пакетом и сразу спросил, что случилось.
— Ничего нового, — ответила она. — В этом и дело.
Она положила перед ним список. Денис пробежал глазами.
— Ну, часть можно делать одновременно.
Вера почувствовала, как напрягается лицо.
— Покажи. Вот прогулка и рабочая встреча. Как совместить?
— Я не про это.
— А я про это. Я не прошу оценивать, хорошо ли организовала день. Я прошу взять часть дел.
Он замолчал.
Мать сидела в кресле и слушала. Потом неожиданно сказала:
— В четверг Вера идёт к врачу. Ты придёшь.
— Мам, я же объяснял…
— Отпросишься. Я к тебе на утренник тоже не после работы ходила.
Вера чуть не засмеялась. Денис посмотрел на обеих и понял, что привычный разговор закончился.
Они составили расписание на две недели. Денис брал один будний день частично и субботнее утро. Часть помощи решили оплачивать совместно, когда оба не могли. Продукты он теперь заказывал по списку, а не по вдохновению.
Мама попросила не записывать её как предмет, который передают из рук в руки.
— Тогда ты тоже участвуешь, — сказала Вера. — Говоришь заранее, что нужно, и делаешь сама то, что тебе уже разрешили и что получается.
Это оказалось самым трудным пунктом для всех троих.
Блокнот оставили на кухне. Каждый мог вписать изменение, но обязан был предупредить остальных. Молчаливых расчётов на Веру больше не было.
В четверг Денис пришёл в девять десять. Вера стояла в прихожей одетая.
— Пробки, — сказал он.
— Я знаю. У меня тоже бывают.
Она показала записку с обычным распорядком, телефоны, место с нужными вещами. Не стала ещё раз проверять всё за него. Вышла.
На улице было непривычно тихо. Никто не звал. Телефон лежал в сумке, и Вера всё время проверяла, не пропустила ли звонок.
Денис позвонил через двадцать минут.
— Где маленькая кастрюля?
— В нижнем шкафу.
Ещё через десять:
— Мама говорит, ты кашу иначе делаешь.
— Возможно.
— Как именно?
Вера сидела в приёмной у стоматолога. Посмотрела на дверь кабинета.
— Спроси у неё. Я сейчас не могу говорить.
И отключилась.
После врача она зашла в кафе. Заказала чай и бутерброд. Села у окна. Сперва ела быстро, как дома, где любой приём пищи мог прерваться. Потом положила бутерброд и просто посмотрела на улицу.
Вернулась к двум. Мать дремала. Денис сидел на кухне перед остывшей чашкой.
— Она всё время спрашивает, когда ты придёшь, — сказал он.
— Знаю.
— Я ничего толком не успел. Только завтрак, прогулка, потом искали очки. Они у неё на кровати лежали.
Вера повесила куртку.
— У меня тоже иногда так.
Денис провёл ладонями по лицу.
— Я думал, между делами много свободного времени.
— Между делами обычно следующее дело.
Он ей кивнул. Не начал оправдываться. Это было новым.
Расписание не стало работать идеально. Денис однажды забыл предупредить о командировке. Вера сорвалась на него. Мама жаловалась, что приглашённая помощница режет хлеб слишком толсто. Пришлось говорить снова и снова.
Но по субботам Вера начала возвращаться в свою квартиру. Сначала на несколько часов, потом на целый день. Мыла там не потому, что кто-то нуждался, а потому, что хотела открыть чистое окно и оставить его открытым сколько нравится.
Она возобновила встречи с подругой. Вернула часть рабочих заказов. Однажды купила себе блузку, примерила и удивилась, что всё ещё узнаёт женщину в зеркале.
Мать постепенно стала самостоятельнее. Сначала сама готовила чай, потом разогревала обед, потом смогла выходить на короткую прогулку с сопровождением без долгих сборов. Вера училась не подскакивать раньше, чем её попросили.
— Я могу, — говорила мать.
— Вижу, — отвечала Вера и заставляла себя сидеть.
Через два месяца они решили, что Вера может переехать домой, сохранив регулярные визиты и общий план помощи. Мать сначала испугалась, потом сама выбрала дни.
— В среду не надо. У меня соседка приходит. Мы сериал смотрим, ты всё равно над ним смеёшься.
Вера обняла её.
В день переезда Денис приехал за коробками. Увидел на столе старый блокнот и взял его.
— Можно я список сфотографирую? Чтобы не забыть.
— Там уже многое не нужно.
— Всё равно.
Он помог донести вещи, потом протянул сестре конверт.
— Это за ту часть заказа, которую ты потеряла. Не всё могу сейчас. Остальное позже.
Вера покачала головой.
— Не надо возвращать мне жизнь деньгами.
— Я не возвращаю. Я участвую. Поздно, но хоть так.
Она взяла конверт. Впервые помощь не показалась ей ни милостью, ни признанием собственного поражения.
В четверг утром телефон зазвонил. Вера уже потянулась за сумкой, уверенная, что опять что-то случилось.
Мама спросила:
— Ты завтракала?
— Ещё нет.
— Тогда ешь спокойно. Денис здесь. Мы справляемся.
Вера села обратно. За окном шёл обычный дождь. На столе лежал обычный хлеб. Утро принадлежало ей, и она пока ещё училась к этому привыкать.
