Экран телефона вспыхнул в темноте, как маленькая сверхновая. Ольга зажмурилась и машинально потянулась рукой к тумбочке. В спальне стояла густая ночная тишина, та самая, которая бывает только в старых панельных домах зимой. Соседи сверху наконец перестали двигать стулья, у кого-то внизу замолчал телевизор, и теперь слышалось лишь редкое гудение труб да шорох ветра за окном.
Часы на электронном будильнике показывали третий час.
Дима спал рядом, отвернувшись к стене. Одеяло сбилось у него в ногах, а одна рука лежала на её подушке, старая привычка, появившаяся еще в первые месяцы их совместной жизни. Он всегда тянулся к ней во сне, будто боялся потерять.
Ольга хотела просто перевернуть телефон экраном вниз, чтобы свет не бил в глаза, но в этот момент на дисплее высветилось новое сообщение.
«Автосервис Петрович».
Она даже улыбнулась спросонья. Дима и его машина давно были отдельной семейной историей. Их черный седан занимал в жизни мужа почти столько же места, сколько работа и футбол по выходным. Последние полгода он постоянно пропадал в каком-то сервисе на окраине города, где «нормальные мужики знают своё дело, а не дерут деньги, как официалы».
Но улыбка исчезла почти сразу. Под названием контакта светилась строчка: «Скучаю по твоим рукам. Скорее бы наступило завтра».
Ольга замерла. Сначала мозг отказался понимать прочитанное. Слова будто были на чужом языке написаны. Потом внутри что-то неприятно оборвалось.
Она медленно повернула голову к мужу. Дима спал спокойно. Чуть приоткрытый рот, ровное дыхание, знакомая складка между бровями. Таким она видела его тысячи раз после рабочих смен, после поездок, после семейных праздников. Родное лицо человека, с которым прожила девять лет.
Ольга осторожно взяла телефон. Пальцы дрожали, хотя в комнате было тепло. Экран разблокировался сразу, у них никогда не было секретов друг от друга. По крайней мере, она так думала.
В переписке с «Петровичем» не было ни слова про машины.
Только бесконечные «котик», «соскучилась», «хочу тебя увидеть». Фотографии чашек кофе, селфи из машины, обрывки разговоров о встречах по средам и пятницам. Женщина по имени Света жаловалась на бывшего мужа, присылала сердечки и писала Диме то, что обычно пишут любовникам, а не знакомым из автосервиса.
Ольга сидела на краю кровати и читала, чувствуя, как леденеют ноги. В голове вспыхивали мелочи, на которые раньше она не обращала внимания.
Новые рубашки, которые Дима вдруг начал покупать без неё. Дорогой парфюм вместо привычного одеколона. Внезапные тренировки по вечерам. Его телефон, который он теперь всегда клал экраном вниз. И эти бесконечные задержки «в сервисе».
Она вспомнила, как две недели назад он приехал домой почти в десять вечера. Веселый, оживленный, с пакетом суши.
— Решил жену порадовать, — сказал тогда Дима и чмокнул её в висок.
А она ещё смеялась и говорила подруге, что ей повезло с мужем.
Ольга почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она снова посмотрела на мужа. Внутри не было истерики или желания кричать. Только тяжелое, вязкое ощущение, будто кто-то вылил ей в грудь ведро холодной воды.
На кухне тихо тикали часы. За окном качался свет фонаря, отражаясь в стекле. И вся её жизнь вдруг разделилась на две части: до этой ночи и после.
Ольга осторожно встала с кровати и подошла к окну. Во дворе лежал серый январский снег. Машины стояли вдоль тротуара, укрытые ледяной коркой. Где-то далеко проехало такси.
Она вспомнила, как познакомилась с Димой.
Это было на дне рождения общей знакомой. Ольге тогда исполнился двадцать один. Она пришла в маленькое кафе в красном платье, которое заняла у подруги, и весь вечер переживала, что выглядит слишком просто. Дима сидел напротив и весь вечер шутил так нелепо, что она сначала раздражалась, а потом смеялась до слез.
Потом были прогулки по набережной, дешевые цветы из круглосуточного киоска, первая съемная квартира с протекающим краном и старым диваном.
Они вместе копили на первоначальный взнос. Вместе выбирали плитку для кухни, сидели на полу в пустой квартире, когда наконец получили ключи от своей двушки.
Дима тогда открыл бутылку шампанского и сказал:
— Всё, Олька. Теперь мы настоящая семья. —Она верила ему безоговорочно.
Ольга закрыла глаза и глубоко вдохнула. Воздуха всё равно не хватало. За спиной послышалось сонное ворчание.
— Оль… ты чего не спишь?
Дима перевернулся и прищурился от света телефона в её руках.
— Который час вообще?..
Она медленно повернулась к нему. Наверное, в этот момент он уже всё понял. Потому что сон с его лица исчез мгновенно.
Ольга подошла к кровати и молча протянула ему телефон. Дима взял его, взглянул на экран и побледнел.
Это длилось всего секунду, но ей хватило. Человек, которому нечего скрывать, не выглядит так, будто его поймали на преступлении.
— Оля… — начал он хрипло. — Это не то, что ты думаешь.
Она коротко усмехнулась.
— Правда?
Дима быстро сел на кровати.
— Послушай, я сейчас всё объясню.
— Давай, — спокойно сказала она. — Очень интересно послушать, почему твой автомеханик скучает по твоим рукам.
Он провел ладонью по лицу.
— Это Света. Но между нами ничего серьезного нет. —Эти слова ударили сильнее крика. Будто речь шла не о девяти годах брака, а о разбитой кружке.
— И давно у вас это «несерьезно»? — спросила Ольга.
Дима молчал несколько секунд. И этим молчанием ответил лучше любых слов.
За окном усиливался ветер. Старые рамы едва слышно дребезжали.
Ольга вдруг почувствовала смертельную усталость. Не от этой ночи, а от всей лжи, которая, оказывается, жила рядом с ней уже давно.
Она поставила телефон на тумбочку и тихо сказала:
—Вставай, Дим. Нам есть, о чем поговорить.
Дима сидел на кровати, опустив плечи, и растерянно смотрел на телефон, лежавший между ними. Свет ночника делал его лицо бледным и чужим. Ольга стояла у шкафа, чувствуя, как внутри медленно поднимается злость, совсем не похожая на истерику.
Она ожидала чего угодно. Что он начнет оправдываться, кричать, обвинять её в недоверии. Но больше всего её поразило другое: Дима выглядел не виноватым, а пойманным. Будто его неприятно застали за чем-то неудобным.
— Оля, это всё не так серьезно, как тебе кажется, — наконец произнес он, стараясь говорить спокойно. — Мы просто переписывались.
— Просто? — она повернулась к нему. — Ты называешь это «просто»?
— Да пойми ты… Света сейчас одна, ей тяжело после развода. Мы начали общаться случайно. Она нормальная женщина, веселая. С ней легко.
Последняя фраза прозвучала особенно мерзко. Ольга резко подняла брови.
— А со мной тяжело?
— Я не это имел в виду.
— Нет, именно это.
Дима нервно вздохнул и встал с кровати.
— Оль, ну взрослые люди же. Иногда в браке наступает… рутина. Всё одно и то же. Дом, работа, магазин, сериалы по вечерам. Ты сама последнее время как будто далеко где-то.
Она смотрела на мужа и не узнавала. Перед ней стоял мужчина, с которым они столько лет делили жизнь, и спокойно объяснял измену усталостью от семейного быта, словно речь шла о просроченном молоке, а не о предательстве.
— И поэтому ты завел любовницу?
— Она не любовница! — резко сказал Дима. — Между нами ничего такого почти не было.
— Почти?
Он отвел взгляд. Этого хватило.
Ольга почувствовала, как внутри окончательно что-то захлопнулось. Будто исчезла последняя надежда, что всё можно как-то объяснить недоразумением.
Она открыла шкаф и достала с верхней полки его спортивную сумку.
Дима нахмурился.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
— Оля, перестань устраивать спектакль.
Она молча начала складывать его вещи. Не аккуратно, как раньше после стирки, а быстро, почти грубо. Футболки, толстовки, джинсы летели в сумку с неприятным шуршанием.
Дима подошел ближе.
— Ты сейчас на эмоциях. Утром сама пожалеешь.
— Нет, Дима. Я жалею только о том, что не проверила твой телефон раньше.
Он резко провел рукой по волосам.
— Да что ты заладила? Телефон, переписки… У всех бывают ошибки.
— Ошибка — это забыть годовщину свадьбы. Или купить не тот хлеб. А ты врал мне месяцами.
Она достала из ящика его носки и швырнула сверху.
В спальне было душно. Воздух пах их общим домом: стиральным порошком, его гелем для душа, лавандовым освежителем, который Ольга покупала каждую неделю. От этого запаха становилось особенно тяжело.
Дима сел на край кровати и неожиданно тихо сказал:
— Я не хотел тебя терять.
Она даже замерла на секунду.
— Тогда зачем всё это?
Он долго молчал.
— Не знаю. —Это «не знаю» прозвучало страшнее любых признаний. Потому что в нём не было любви. Только слабость и желание жить сразу двумя жизнями.
Ольга застегнула сумку и поставила её у двери спальни.
За окном кружил снег. Фонарь возле подъезда мигал желтым светом, и снежинки казались золотыми.
Она вдруг вспомнила их первую совместную зиму.
Тогда они снимали маленькую однокомнатную квартиру возле железной дороги. Из окон постоянно дуло, батареи еле грели, а денег едва хватало до зарплаты. Они спали в носках и под двумя одеялами, а по вечерам варили пельмени и смотрели старые комедии на ноутбуке.
Дима тогда всё время повторял:
— Потерпи немного. Я всё для тебя сделаю. Мы обязательно выберемся.
И ведь выбрались. Он устроился в хорошую фирму. Она пошла работать в стоматологическую клинику администратором. Потом ипотека, ремонт, новая машина. Жизнь постепенно стала ровной и спокойной.
Ольга всегда считала это счастьем. А теперь выяснилось, что кому-то стало скучно.
— Ты хоть любишь её? — неожиданно спросила она.
Дима поднял голову.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
— А меня? —Он открыл рот, но ничего не сказал.
В прихожей тихо тикали часы. С улицы донесся скрип проезжающего по снегу автобуса.
Ольга почувствовала такую усталость, будто не спала несколько суток.
— Всё, Дима. Хватит.
Она взяла сумку и вынесла её в коридор. Он пошел следом.
— Куда я сейчас поеду? Ночь на дворе.
— Это уже не моя проблема.
— Ты не можешь просто выставить меня за дверь!
— Могу.
— Это и моя квартира тоже.
— Тогда оставайся здесь, а я уйду сама, — спокойно сказала она и начала снимать с вешалки свою куртку.
Дима растерялся.
— Да подожди ты…
— Нет, это ты подожди. Девять лет я тебе верила. Теперь моя очередь решать.
Он смотрел на неё так, словно впервые видел. Ольга и сама себя не узнавала. Обычно она избегала конфликтов, долго терпела, пыталась всё обсудить спокойно. Но сейчас внутри появилась какая-то жесткая ясность: она больше не хотела ничего спасать.
Дима подошел ближе и попытался взять её за руку.
— Оль, пожалуйста. Давай хотя бы до утра.
Она резко отдернула ладонь.
— Не трогай меня.
На секунду в его глазах мелькнула злость.
— Ты ведешь себя как ненормальная.
— А ты ведешь себя как мужчина, который случайно попался.
Он отвернулся и тихо выругался себе под нос. Потом молча начал одеваться.
Ольга стояла у стены и смотрела, как человек, которого она когда-то считала своей судьбой, натягивает джинсы и свитер в полной тишине. Всё происходило буднично и страшно одновременно.
Когда Дима надел куртку, квартира вдруг показалась огромной и пустой. Он взял сумку, постоял у двери и глухо сказал:
— Ты ещё пожалеешь об этом.
— Возможно, — ответила Ольга. — Но жить с человеком, который меня предал, я пожалею точно сильнее.
Он долго смотрел на неё, словно ждал, что она сейчас передумает, но Ольга молчала.
Тогда Дима открыл дверь и вышел на лестничную площадку. Через несколько секунд внизу хлопнула подъездная дверь.
Ольга подошла к окну. Во дворе загорелись фары их машины. Черный седан медленно выехал со двора и растворился в метели.
Она стояла неподвижно, пока красные огни не исчезли за поворотом.
Потом вернулась на кухню. На столе всё ещё стояла кружка с надписью «Лучшая пара года». Подарок друзей на годовщину свадьбы.
Ольга взяла её в руки. Белая керамика была теплой, наверное, от батареи рядом с подоконником.
Она смотрела на эту кружку несколько секунд, а потом разжала пальцы. Кружка ударилась о плитку и разлетелась на десятки осколков. Звук получился неожиданно громким.
Ольга медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Только теперь из глаз наконец потекли слезы…
Ольга проснулась от холода. Плед сполз на пол, шея затекла от неудобного положения, а за окном уже серел зимний рассвет. Несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, почему находится на диване в гостиной, а не в спальне.
Потом память вернулась сразу, резко и безжалостно.
Ольга медленно села и потерла лицо ладонями. Голова гудела так, будто она всю ночь пила дешевое вино. Во рту пересохло, а глаза неприятно жгло от слез и недосыпа.
Квартира встретила её непривычной тишиной. Без Димы дом словно изменился. Не было привычного шороха воды в ванной, запаха кофе, его тяжелых шагов. Даже воздух казался другим, холодным и пустым.
Она встала и пошла на кухню. На полу всё еще лежали осколки кружки. Белые, мелкие, с красными буквами «Лучшая пара года». Один кусок отлетел почти под батарею.
Ольга принесла веник и начала молча сметать керамику в совок. Осколки неприятно скрипели по плитке.
В обычный день она бы ворчала, что опять придется покупать новую посуду. Сейчас же это казалось чем-то неважным и далеким.
Она выбросила мусор в ведро и машинально поставила чайник.
Только открыв холодильник, Ольга поняла, насколько сильно всё в доме связано с Димой.
На верхней полке лежала копченая колбаса, которую он любил есть по утрам. В контейнере лежали котлеты, приготовленные позавчера специально для него. На дверце его любимая острая горчица. Она резко захлопнула холодильник.
Телефон, оставленный ночью на столе, завибрировал. Ольга несколько секунд смотрела на экран, потом сбросила вызов.
Сразу пришло сообщение от мужа: «Давай спокойно поговорим». Через минуту еще одно: «Я ночевал в машине. Замерз как собака».
Она усмехнулась. Еще вчера эта фраза вызвала бы у неё жалость.
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонила мать. Ольга зажмурилась. Только этого сейчас не хватало.
— Да, мам, — сказала она, стараясь говорить ровно.
— Олечка, доброе утро. Что у тебя с голосом? Заболела?
— Нет. Просто не выспалась.
Мать сразу насторожилась.
— Что случилось?
Ольга села за стол и долго молчала. Потом тихо сказала:
— Мы с Димой расстались.
На том конце повисла тишина.
— В смысле расстались? — наконец выдохнула мать. — Вы поссорились?
— Он мне изменял.
Снова молчание. Ольга слышала только тяжелое дыхание матери.
— Ты уверена? —Этот вопрос ударил неожиданно больно. Будто даже сейчас ей нужно было доказывать очевидное.
— Мам, я видела переписку. Всё ясно.
Мать глубоко вздохнула.
— Господи… Вот дурак. Такой хороший мужик был.
Ольга закрыла глаза. Именно это раздражало её больше всего. Всегда, когда мужчина предает, окружающие первым делом жалеют о том, какой он был «хороший», почти образцовый.
Только спит с другой женщиной за спиной жены.
— И что теперь? — осторожно спросила мать.
— Не знаю. Пока ничего.
— Может, не рубить с плеча? Девять лет всё-таки. Мужики… они иногда глупости творят.
Ольга почувствовала, как внутри снова поднимается злость.
— То есть я должна понять и простить?
— Я этого не говорю. Просто подумай спокойно. Семью разрушить легко.
Ольга медленно положила ложку на стол.
— Мам, он месяцами мне врал. Я не хочу жить с человеком, которому нельзя доверять.
Мать тяжело вздохнула.
— Конечно, тебе решать. Просто… жалко вас.
После разговора стало еще хуже. Ольга выключила чайник, но чай так и не налила.
Она пошла в спальню и остановилась на пороге. Кровать была смята только с одной стороны. На тумбочке лежали Димины часы, второпях забыл. Рядом валялся чек из супермаркета и упаковка от мятной жвачки.
Она открыла шкаф. Его полки выглядели полупустыми после ночного сбора вещей. Но часть одежды всё еще висела на плечиках: рубашки, зимнее пальто, старый свитер, который она когда-то подарила ему на Новый год.
Ольга сняла одну из рубашек и прижала к себе. От ткани пахло его парфюмом. И сразу накрыло воспоминанием.
Лето. Они едут на дачу к друзьям. Окна машины открыты, играет музыка, Дима смеется и одной рукой держит руль, а другой сжимает её ладонь.
Тогда ей казалось, что так будет всегда. Ольга резко бросила рубашку обратно в шкаф.
—Нет. Хватит.
Она подошла к комоду и начала собирать оставшиеся вещи мужа в пакеты.
Каждое движение давалось тяжело, словно вместе с одеждой она перебирала куски собственной жизни.
В одном из ящиков лежала пачка старых фотографий. Вот они в Турции, загорелые, счастливые. На следующей возле новогодней елки в их первой квартире.
Ольга быстро убрала фотографии обратно. Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила свекровь.
Ольга несколько секунд смотрела на экран, потом всё-таки ответила.
— Оленька, доброе утро. Дима мне сейчас звонил… Что у вас случилось?
Конечно, он уже побежал жаловаться маме. Ольга устало опустилась на кровать.
— Спросите у сына, Людмила Викторовна.
— Он сказал, что вы поссорились.
— Он вам не рассказал про Свету и «автосервис Петрович»?
На том конце воцарилась такая тишина, что Ольга даже убрала телефон от уха.
— Какую Свету?.. — тихо спросила свекровь.
— Ту самую, с которой ваш сын встречался за моей спиной.
Людмила Викторовна охнула. Эта женщина всегда хорошо относилась к Ольге. Иногда Дима шутил, что мать любит невестку больше родного сына.
— Господи… — пробормотала свекровь. — Я не знала.
— Теперь знаете.
— Оля, я с ним поговорю.
— Не надо. Это уже ничего не изменит.
После звонка Ольга долго сидела неподвижно. На улице окончательно рассвело. Во дворе дворник лениво сгребал снег лопатой, возле подъезда ругалась какая-то пожилая соседка, а жизнь вокруг продолжалась так, будто ничего не произошло.
Только у неё внутри всё было разрушено. Телефон снова мигнул сообщением от Димы: «Пожалуйста, открой дверь. Я приехал».
Ольга подошла к окну.
Его машина действительно стояла возле подъезда. Черный седан, который еще вчера был частью их общей жизни. Дима сидел внутри, опустив голову на руль. Она смотрела на него сверху несколько секунд. Потом задернула штору
Дима простоял под окнами почти час.
Ольга несколько раз ловила себя на том, что снова подходит к шторе и смотрит вниз. Он то сидел в машине, то выходил покурить, хотя бросил два года назад. Снег медленно оседал на его куртке и плечах. В другое время ей стало бы его жалко.
Но сейчас внутри была только выжженная пустота. Телефон не переставал вибрировать: «Открой, поговорим». «Я не хочу всё терять». «Оль, пожалуйста».
Последнее сообщение пришло около десяти утра: «Я люблю тебя».
Она прочитала и горько усмехнулась. Странно, как часто люди вспоминают о любви только тогда, когда теряют удобную жизнь.
Ольга выключила звук телефона и продолжила собирать его вещи. Остатки рубашек, зарядки, документы, коробка с инструментами из кладовки. На антресолях обнаружился старый футбольный мяч, с которым Дима когда-то бегал по выходным с друзьями.
Каждая вещь будто спрашивала: «Неужели всё?» Да. Всё.
К обеду в прихожей стояли уже три пакета и спортивная сумка. Квартира выглядела непривычно пустой. Даже дышалось иначе.
Ольга зашла на кухню и почувствовала голод. Она машинально поставила сковородку на плиту, разбила яйца, достала хлеб.
Обычные движения немного успокаивали.
За окном жизнь шла своим чередом. Возле магазина разгружали продукты, школьники кидались снегом, дворник лениво долбил лед ломом. Мир не рухнул от её боли, и в этом было что-то одновременно обидное и спасительное.
В дверь позвонили. Ольга даже не сомневалась, кто это. Она подошла к глазку.
Там стоял Дима. Небритый, уставший, с красными глазами. В руках держал букет белых роз. Тех самых, которые она любила.
Он снова нажал кнопку звонка.
— Оля, я знаю, что ты дома.
Она открыла дверь, но цепочку не сняла. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Дима выглядел так, будто за ночь постарел на несколько лет.
— Поговорим? — тихо спросил он.
— Говори.
Он нервно перехватил букет.
— Я виноват. Да. Но это всё зашло слишком далеко случайно. Я не собирался уходить от тебя.
Ольга чуть не рассмеялась.
— Спасибо, успокоил.
— Я серьезно! Света для меня ничего не значит.
— Тогда зачем ты к ней ездил?
Дима отвел взгляд.
— Не знаю… Мне просто было легко рядом с ней. Никаких проблем, разговоров про кредиты, ремонт, работу…
— То есть рядом со мной тебе стало тяжело?
— Оль, ну не переворачивай.
Она почувствовала, как внутри снова закипает злость.
— Нет, Дима. Это ты перевернул всё. Я жила и думала, что у меня нормальная семья. А ты параллельно строил себе запасной аэродром.
Он резко шагнул ближе.
— Да не было никакой второй жизни! Всё это несерьезно!
— А шифровал её номер ты тоже несерьезно?
Дима молчал. Ольга смотрела на него и вдруг ясно понимала одну простую вещь: он до сих пор не осознавал, что именно разрушил.
Для него это была ошибка. Проблема, которую можно замять цветами и разговорами.
А для неё… конец доверия.
— Я всё исправлю, — быстро сказал он. — Хочешь, я прямо сейчас при тебе удалю её номер? Хочешь, телефон проверяй, когда угодно. Я больше никуда без тебя.
Ольга устало покачала головой.
— Понимаешь, в чем проблема? Мне не нужен муж, которого надо контролировать.
Дима стиснул зубы.
— И что теперь? Развод? —Это слово впервые прозвучало вслух.
Ольга почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. Всё-таки девять лет невозможно вычеркнуть за сутки. Где-то глубоко ещё жила та девушка в красном платье, которая когда-то без памяти влюбилась в этого человека.
Но вместо той девушки теперь стояла взрослая женщина, которую предали.
И она больше не хотела делать вид, что ничего страшного не произошло.
— Да, — тихо сказала Ольга. — Развод.
Дима побледнел.
— Ты вот так просто перечеркнешь всё?
— Это сделал ты.
Он провел рукой по лицу и вдруг зло бросил:
— Да господи, можно подумать, все мужики святые! У половины моих друзей любовницы есть. И жены живут нормально.
Вот тут внутри у Ольги окончательно что-то умерло. Ее удивило это спокойное, уверенное мужское убеждение, что женщине положено терпеть.
Она медленно сняла цепочку и открыла дверь шире.
Дима даже дернулся вперед с надеждой. Но Ольга молча указала на пакеты.
— Забирай оставшиеся вещи.
Он смотрел на неё несколько секунд.
— Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно.
— И это всё? Девять лет… и всё?
— Нет, Дима. Девять лет были настоящими. А потом ты всё испортил.
Он вдруг схватил букет и со злостью швырнул его на тумбочку.
Несколько лепестков осыпались на пол.
— Ты слишком гордая, — процедил он. — Нормальные женщины борются за семью.
Ольга посмотрела ему прямо в глаза.
— Нормальные мужчины не прячут любовниц под именем автомеханика.
В прихожей повисла тяжелая тишина.
Где-то у соседей заплакал ребенок. На лестнице хлопнула дверь лифта.
Дима молча поднял сумку, потом пакет. Он выглядел потерянным, но Ольга больше не чувствовала желания его спасать.
У самого выхода он остановился.
— И что ты теперь будешь делать одна?
Раньше этот вопрос испугал бы её. Ипотека, счета, пустая квартира, вечера без привычного человека рядом. Но сейчас страх почему-то исчез.
— Жить, — спокойно ответила она.
Дима хмыкнул, будто не поверил. Потом вышел за дверь.
Ольга закрыла замок. Щелчок прозвучал коротко и окончательно.
Она несколько минут стояла в прихожей, глядя на разбросанные лепестки белых роз. Потом взяла веник и спокойно смела их в мусорное ведро.
К вечеру метель усилилась. Ольга сидела на кухне с чашкой горячего чая и смотрела в окно. Двор постепенно заметало снегом. Следы машин исчезали один за другим.
В квартире было тихо.
Она подошла к зеркалу в прихожей и долго смотрела на своё отражение. Уставшая, с опухшими глазами, в растянутом домашнем свитере. Не героиня фильма и не роковая женщина.
Просто обычная тридцатилетняя женщина, у которой за одну ночь рухнула семья.
