Утро у Кирилла Андреевича началось плохо еще до того, как он вошел в офис. Ночью снова звонил банк, напоминая о просроченном платеже, а утром жена устроила скандал из-за того, что он второй месяц обещал отвезти её в отпуск и каждый раз переносил поездку.
Офис его фирмы находился в старом бизнес-центре рядом с набережной. Снаружи здание выглядело солидно: стеклянные двери, хромированные перила, дорогая вывеска. Но внутри уже чувствовалось, что времена у компании не лучшие. В коридорах пахло краской, недавно закрашивали трещины на стенах перед приездом важного гостя. В переговорной стояли арендованные кожаные кресла, а половина компьютеров в бухгалтерии работала через раз.
Кирилл поднялся на третий этаж и первым делом прошел к стеклянной витрине возле своего кабинета. Там, на черной бархатной подставке, стояла высокая китайская ваза цвета слоновой кости с тонкими синими узорами.
Он купил её месяц назад у одного коллекционера. Вернее, не совсем купил, оформил очередной кредит. Но ваза производила впечатление. Именно этого Кирилл и добивался.
— Чтобы всё выглядело дорого и статусно, — повторял он Вике. — Инвесторы любят глазами.
Вика только вздыхала. Она работала у него третий год и уже давно понимала: чем хуже у фирмы дела, тем сильнее начальник пытается изображать роскошную жизнь.
К десяти утра офис ожил. Менеджеры включали компьютеры, курьеры таскали коробки с документами, бухгалтерия шепотом обсуждала слухи о задержке зарплаты. Все знали: вечером приезжает московский инвестор. И все надеялись, что после этой встречи фирма наконец перестанет тонуть.
Мария Ивановна появилась тихо, как обычно. Невысокая женщина лет шестидесяти с аккуратно собранными седыми волосами, в темном платье и старом сером кардигане. Она работала здесь всего месяц. Приходила раньше всех, молча мыла полы, протирала столы и никогда ни во что не вмешивалась.
Некоторые сотрудники относились к ней с теплотой. Бухгалтер Наталья иногда приносила ей домашние пирожки. Вика несколько раз замечала, как Мария Ивановна помогает молоденькой стажерке правильно оформить бумаги.
Но Кирилл почти не обращал на уборщицу внимания. Для него она была частью интерьера, как ведро или швабра.
В тот день Мария Ивановна мыла пол возле кабинета директора особенно осторожно. Ночью прошел дождь, сотрудники натаскали грязи с улицы, а к вечеру всё должно было блестеть.
Кирилл в это время нервно разговаривал по телефону.
— Я вам сказал, деньги будут через два дня! — почти кричал он, ходя по кабинету. — Нет, продавать оборудование не будем. Не надо меня пугать судами. После встречи с инвестором всё закроем.
Он бросил трубку и зло ударил ладонью по столу.
В этот момент за дверью раздался звон разбивающегося фарфора. Такой звук невозможно перепутать ни с чем. Кирилл выскочил в холл.
Посреди мокрого паркета лежали бело-синие осколки. Ваза разлетелась на десятки частей. Рядом стояла побледневшая Мария Ивановна. Швабра откатилась к стене.
Несколько сотрудников выглянули из кабинетов. Секунду стояла полная тишина. А потом Кирилла словно прорвало.
— Вы вообще понимаете, что вы натворили?! — заорал он так громко, что вздрогнула даже охрана у входа. — Это антиквариат! Ей больше ста лет!
Мария Ивановна растерянно прижала к груди тряпку.
— Кирилл Андреевич, я случайно… Пол был мокрый… швабра соскользнула…
— Случайно?! — он шагнул к ней. — Да вы знаете, сколько она стоит?!
— Нет…
— Три миллиона рублей!
По коридору прокатился шепот. Кто-то из менеджеров тихо присвистнул.
Мария Ивановна побледнела еще сильнее.
— Я всё отработаю… — тихо сказала она. — Постепенно…
— Вы? Отработаете? — Кирилл зло рассмеялся. — Да вам всей жизни не хватит!
Вика осторожно вышла из приемной.
— Кирилл Андреевич, может…
— Не вмешивайся!
Он снова повернулся к уборщице.
— Вы уволены. Немедленно. Чтобы через пять минут духу вашего здесь не было.
— Но я ведь три недели отработала… — проговорила Мария Ивановна. — Мне хотя бы расчет…
— Считайте, что это компенсация ущерба!
Вика нахмурилась.
— Это незаконно…
— Вика! —Секретарша замолчала.
Мария Ивановна медленно наклонилась, будто хотела собрать осколки, но вдруг тихо охнула. Один из острых кусочков фарфора порезал ей ладонь. На светлом паркете появилась кровь.
Вика сразу бросилась к аптечке.
— Давайте пластырь…
Но Кирилл даже не посмотрел на руку уборщицы.
— Осторожнее надо было! — рявкнул он. — Еще мне тут крови не хватало перед важной встречей!
Мария Ивановна подняла на него глаза. И этот взгляд неожиданно заставил Вику поежиться. В нем не было ни страха, ни обиды, только какая-то усталая печаль.
— Всё мне теперь понятно, Кирилл Андреевич, — спокойно сказала она.
— Что вам понятно?
— Что вещи для вас дороже людей.
— Идите философствовать в другое место!
Она ничего не ответила. Только сняла с крючка свое старое пальто и направилась к выходу. Сотрудники расступались молча.
Когда дверь лифта закрылась, в офисе стало необычно тихо. Кирилл вытер пот со лба и раздраженно посмотрел на осколки.
— Немедленно всё убрать! — приказал он. — И чтобы к утру здесь всё сияло.
Потом он вернулся в кабинет и рухнул в кресло. Через минуту вошла Вика со стаканом воды.
— Выпейте.
Кирилл осушил стакан одним глотком.
— Ты ресторан заказала?
— Да. Отдельный кабинет.
— Отлично.
Вика помолчала.
— Вы правда зря так с ней.
— С кем?
— С Марией Ивановной.
Кирилл раздраженно закатил глаза.
— Господи, Вика, не начинай. Она разбила вазу за три миллиона.
— Люди иногда ошибаются.
— А бизнес ошибок не прощает.
Вика посмотрела на него долгим взглядом, но спорить больше не стала.
После обеда Кирилл поехал домой переодеваться. Он долго выбирал костюм и наконец остановился на своем любимом, с ярко-красным пиджаком. Этот пиджак он надевал на все важные встречи. Считал счастливым.
Лена встретила его на кухне.
— Ты сегодня какой-то бешеный, — сказала она, помешивая суп. — Что случилось?
— Да уборщица вазу разбила.
— Ту самую китайскую?
— Ага. В хлам.
Лена присела на стул.
— И что теперь?
— Что-что… Выгнал её.
— Жалко женщину.
— Лена, не начинай и ты тоже. Мне сейчас не до жалости. Сегодня решается всё.
Он ходил по комнате, поправляя манжеты.
— Если инвестор подпишет договор, мы выберемся. Новый офис откроем, филиалы… Я тебе машину новую куплю.
— Хотелось бы сначала старые долги закрыть, — осторожно заметила жена.
Кирилл остановился.
— Вот именно этим я сегодня и занимаюсь.
Он посмотрел на часы, взял ключи от машины и направился к выходу. На улице уже темнело. Город отражался в мокром асфальте желтыми огнями фонарей.
Кирилл сел за руль, поправил красный пиджак и улыбнулся своему отражению в зеркале.
Пока Кирилл ехал в ресторан, город окончательно погрузился в вечернюю суету. Машины ползли по мокрым улицам, на остановках толпились люди с пакетами, а у витрин дорогих магазинов мерцали гирлянды. Кирилл старался не думать ни о разбитой вазе, ни о разговоре с уборщицей. Он убеждал себя, что поступил правильно.
«Бизнес есть бизнес», — повторял он про себя, крепче сжимая руль.
Но внутри всё равно оставалось неприятное чувство. Будто день пошел не так еще с самого утра.
Ресторан этот считался самым дорогим местом в городе. Здесь отмечали свадьбы чиновники, ужинали владельцы строительных компаний и приезжие московские гости. У входа стояли тяжелые фонари, а швейцар в темно-зеленой форме открывал двери каждому посетителю.
Кирилл приехал раньше времени. Он специально хотел встретить инвестора первым: показать уважение и серьезность намерений.
Администратор сразу узнал его.
— Добрый вечер, Кирилл Андреевич. Ваш кабинет готов.
— Отлично. Всё как договаривались?
— Да. Отдельный зал, лучшие блюда, французское вино.
Кирилл одобрительно кивнул и прошел внутрь.
Стол выглядел роскошно. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, высокие бокалы. В центре стояла композиция из живых цветов. Официанты уже расставляли холодные закуски: красную рыбу, икру, дорогие сыры.
Кирилл сел и посмотрел на часы. Илья Николаевич задерживался. Это нервировало.
Он несколько раз проверил телефон, потом вышел на улицу покурить. Дождь закончился, но воздух оставался сырым и холодным.
Возле ресторана остановился черный внедорожник. Сердце Кирилла невольно ускорилось.
Из машины вышел высокий мужчина лет тридцати пяти в темно-сером пальто. Держался он спокойно, уверенно. Такие люди не стараются выглядеть важными, их и так все замечают.
Кирилл сразу расплылся в улыбке.
— Илья Николаевич! Добрый вечер! Очень рад знакомству!
Они пожали руки. Ладонь у инвестора была холодной и крепкой.
— Добрый вечер, Кирилл, — спокойно ответил он. — Простите за опоздание.
— Ничего страшного. Прошу, всё уже готово.
Но Илья не двинулся с места. Он обернулся к машине.
— Я сегодня не один. Надеюсь, это не проблема?
— Конечно нет! — поспешно ответил Кирилл. — Буду только рад.
Дверца автомобиля открылась снова. Сначала показалась женская туфля на невысоком каблуке. Потом темно-синее шелковое платье. Женщина медленно вышла из машины и подняла голову.
У Кирилла внутри всё оборвалось. Перед ним стояла Мария Ивановна. Но теперь она выглядела совершенно иначе.
Вместо старого кардигана элегантное пальто. Вместо усталого вида спокойная уверенность. Волосы аккуратно уложены, на шее нитка жемчуга. И главное, взгляд. Спокойный, твердый, совсем не похожий на взгляд тихой уборщицы из офиса.
Кирилл почувствовал, как у него пересохло во рту. Несколько секунд никто не говорил. Потом Илья слегка улыбнулся.
— Познакомьтесь, Кирилл. Это моя мама, Мария Ивановна.
Кирилл открыл рот, но слова не шли. Мария Ивановна смотрела прямо на него.
— Мы уже знакомы, сынок, — произнесла она ровным голосом.
Илья перевел взгляд с неё на Кирилла.
— Вот как? Интересно. И где же?
— В офисе Кирилла Андреевича, — спокойно ответила она. — Я там работала.
У Кирилла по спине пробежал холод. Швейцар у входа невольно отвел глаза, будто почувствовал напряжение.
— Работала? — переспросил Илья.
— Да. Уборщицей.
Повисла тяжелая пауза. Кирилл попытался улыбнуться.
— Мария Ивановна, послушайте… Я ведь не знал…
— Чего именно вы не знали? — тихо спросила она. — Что уборщица тоже человек?
Он почувствовал, как под воротником рубашки выступил пот.
— Давайте всё обсудим за столом, — быстро сказал он. — Наверное, произошло недоразумение…
Илья внимательно посмотрел на него.
— Да, пожалуй, обсудим.
Они вошли в ресторан. В отдельном кабинете официанты тут же начали разливать вино, но атмосфера за столом была такой холодной, что даже молодой официант заметно нервничал.
Кирилл пытался держаться уверенно.
— Илья Николаевич, прежде чем мы перейдем к делам…
— Нет, — спокойно перебил тот. — Сначала поговорим о другом.
Он снял пальто и аккуратно повесил его на спинку стула.
— Мама, расскажи, как прошел твой первый рабочий месяц.
Мария Ивановна сложила руки на коленях.
— В целом интересно. Молодой коллектив. Умные ребята. Многие стараются. Особенно секретарша Вика, очень добрая девочка.
Кирилл молчал.
— А вот руководство… — продолжила она. — Руководство оказалось нервным.
Илья медленно повернулся к Кириллу.
— Настолько нервным, что позволяет себе орать на пожилую женщину при всем коллективе?
— Я был на эмоциях! — сразу выпалил Кирилл. — Поймите, ситуация тяжелая! Ваза была очень дорогая!
— Дороже человека? — спокойно спросила Мария Ивановна.
Кирилл запнулся.
— Нет, конечно, но…
— Вы даже не заметили, что я порезала руку.
Она показала ладонь с аккуратным пластырем. Илья нахмурился.
— Это правда?
— Там небольшой порез… — попытался оправдаться Кирилл. — Я просто не увидел…
— Нет, — тихо сказала Мария Ивановна. — Вы увидели. Просто вам было всё равно.
Официант поставил перед ними горячее и быстро вышел, словно боялся оставаться рядом. Илья некоторое время молчал, потом достал из внутреннего кармана папку.
— Я действительно собирался вложиться в вашу компанию, Кирилл. Мне понравились цифры, понравился проект. Но сегодня всё изменилось.
Он открыл папку.
— Перед встречей я запросил полную финансовую информацию. Долги, кредиты, залоги. Люблю понимать, с кем имею дело.
Кирилл почувствовал, как начинает дрожать нога под столом.
— У вашей фирмы сорок миллионов долга банку «Восток». Еще пятнадцать частным кредиторам. Зарплаты сотрудникам задерживаются. Офис заложен.
— Мы бы всё закрыли после инвестиций…
— Возможно.
Илья закрыл папку.
— Но час назад я выкупил ваш долг у банка.
Кирилл замер.
— Что?..
— Теперь кредитором являюсь я. —Несколько секунд Кирилл просто смотрел на него, не понимая смысла услышанного.
Потом в груди вспыхнула надежда.
— Тогда это даже лучше! — быстро заговорил он. — Мы же можем договориться напрямую! Я всё верну! Постепенно, по графику…
Илья медленно покачал головой.
— Нет, Кирилл. Не можем.
Улыбка исчезла с его лица окончательно.
— Завтра утром мои юристы начинают процедуру взыскания имущества.
У Кирилла похолодели руки.
— Вы… вы забираете фирму?
— Да.
— Но это незаконно!
— Абсолютно законно. Документы у юристов. Вы сами подписали договор залога.
Кирилл вскочил. Стул с грохотом упал на пол.
— Это подло! Из-за какой-то вазы?!
— Нет, — спокойно ответил Илья. — Не из-за вазы. Из-за того, что вы считаете людей мусором, если у них нет денег.
Мария Ивановна тихо вздохнула.
— Илья, пойдем. Хватит.
Но сын продолжал смотреть на Кирилла.
— Кстати, о вазе. Завтра получите официальный счет на три миллиона сто тысяч рублей.
— Что?!
— Сто тысяч — компенсация морального вреда и медицинских расходов.
Кирилл побледнел. Он впервые в жизни почувствовал себя маленьким и беспомощным. Не директором, не хозяином жизни, а обычным человеком, у которого всё уходит из рук.
Мария Ивановна поднялась из-за стола.
— Пойдем, сынок. Мне здесь неприятно.
Они направились к выходу. У двери Мария Ивановна остановилась.
— Знаете, Кирилл Андреевич, — сказала она спокойно, — бедность — не самое страшное. Страшнее, когда человек беден внутри.
И они ушли. А Кирилл остался один посреди роскошного кабинета. На столе стояли нетронутые блюда, мерцали свечи, играла тихая музыка.
Из ресторана Кирилл вышел далеко за полночь. Дождь снова начал моросить, мелкий и холодный. У входа уже не было ни внедорожника Ильи, ни швейцара — только уборщик лениво сметал мокрые листья с крыльца.
Кирилл долго стоял под козырьком, не решаясь сесть в машину. Голова гудела так, будто внутри стучал молоток. Он всё еще не мог поверить, что за один вечер лишился будущего, которое строил четыре года.
Наконец он сел за руль. Телефон почти сразу завибрировал. На экране высветилось имя главного бухгалтера.
— Да, Светлана.
— Кирилл Андреевич… — голос женщины дрожал. — Тут из банка письмо пришло. Нам заблокировали резервный счет.
Он закрыл глаза.
— Я знаю.
— Что значит, знаете?
— Завтра всё объясню.
Он отключился, не дожидаясь новых вопросов.
Домой Кирилл приехал около двух часов ночи. В квартире горел свет на кухне. Лена сидела за столом в халате и ждала его.
— Ну? — сразу спросила она. — Как всё прошло?
Кирилл молча снял пиджак и бросил его на спинку стула. Красный цвет теперь раздражал его.
— Плохо.
— Насколько плохо?
Он налил себе воды и только потом ответил:
— Очень плохо.
Лена нахмурилась.
— Инвестор отказал?
— Хуже.
И он коротко рассказал ей про ресторан, про Марию Ивановну и про выкупленный долг. Сначала Лена слушала молча. Потом медленно опустилась на стул.
— Подожди… Та уборщица — мать инвестора?
— Да.
— Господи…
На кухне стало тихо. Только тикали часы на стене.
— И что теперь? — наконец спросила она.
Кирилл невесело усмехнулся.
— Теперь у нас заберут офис.
— А квартиру?
— Пока нет. Она записана на тебя.
Лена заметно вздохнула. Это движение не укрылось от Кирилла.
— Не переживай, — сказал он устало. — На улице не останешься.
— Я не это имела в виду…—Но голос у неё был уже не такой уверенный.
Утром телефон начал разрываться с семи часов. Звонили сотрудники, кредиторы, поставщики. Кирилл выключил звук и долго сидел на краю кровати, глядя в пол.
Впервые за много лет ему не хотелось ехать в офис. Но ехать всё равно пришлось.
Когда он вошел в здание бизнес-центра, охранник посмотрел на него как-то странно.
На третьем этаже царила нервная суета. Сотрудники шептались возле кофемашины. Бухгалтерия бегала с папками. В приемной стояли двое незнакомых мужчин в строгих костюмах, юристы.
Вика сидела за своим столом бледная и молчаливая.
— Доброе утро, — тихо сказала она. Кирилл кивнул.
Один из юристов сразу подошел к нему.
— Кирилл Андреевич? Меня зовут Сергей Павлович. Я представляю интересы Ильи Николаевича. Вот документы.
Он протянул папку. Там были уведомления о передаче долга, требования о погашении и бумаги о начале процедуры взыскания имущества.
Всё официально, безупречно оформлено.
— У вас есть вопросы? — вежливо спросил юрист.
Кирилл хотел ответить что-нибудь резкое, но сил уже не осталось.
— Нет.
— Тогда сегодня до вечера просим освободить кабинет и передать доступ к счетам.
Сотрудники делали вид, что работают, но все прекрасно слышали разговор. Для них это было как падение большого дерева, шумное и неожиданное.
Через час приехали представители банка. Потом оценщики техники.
По офису ходили чужие люди, открывали шкафы, фотографировали мебель, переписывали серийные номера компьютеров.
Кирилл сидел в кабинете и молча складывал вещи в коробку. В дверь постучали.
Вошла Вика.
— Можно?
— Заходи.
Она поставила на стол стакан кофе.
— Вы ничего не ели с утра.
— Спасибо.
Вика некоторое время молчала.
— Жалко, что всё так получилось.
— Меня жалеешь?
— Нет, — честно ответила она. — Фирму жалко. Ребят. Они ведь не виноваты.
Кирилл усмехнулся.
— А я, значит, виноват.
— Вы сами всё понимаете. —Он хотел возразить, но не стал, потому что понимал.
К обеду слухи разлетелись по всему бизнес-центру. Кто-то говорил, что Кирилл украл деньги. Кто-то… что его подставили. Некоторые уже искали новую работу.
После трех часов дня приехал сам Илья. Он спокойно прошел по офису, поздоровался с сотрудниками и зашел в кабинет Кирилла.
— Ну что, собираетесь? — спросил он.
— Как видите.
Илья посмотрел на почти пустые полки.
— Знаете, Кирилл, я ведь не получаю удовольствия от этого.
— Да неужели?
— Правда. Но если человек унижает других, рано или поздно жизнь ставит его на их место.
Кирилл устало потер лицо.
— Вы пришли мораль читать?
— Нет. Я пришел предложить выход.
Кирилл поднял глаза.
— Какой еще выход?
— Ваших сотрудников я увольнять не собираюсь. Компания продолжит работать, но уже под другим управлением. А вам… советую исчезнуть из бизнеса на какое-то время.
— Спасибо за совет.
Илья посмотрел на него внимательно.
— Мама просила передать, что не держит на вас зла. —Это прозвучало хуже любой насмешки. Потому что Кирилл вдруг понял: Мария Ивановна действительно его простила. А он сам себя, нет.
Вечером он вынес последнюю коробку из кабинета. Сотрудники старались не смотреть ему в глаза. Только Вика подошла попрощаться.
— Удачи вам, Кирилл Андреевич.
— Думаешь, пригодится?
— Всем когда-нибудь нужна удача.
Он криво улыбнулся и пошел к лифту. На улице уже темнело.
Машину пришлось продать на следующий день, деньги срочно требовались кредиторам. Потом ушли часы, техника, часть мебели из квартиры.
Лена становилась всё холоднее с каждым днем. Она почти не разговаривала с ним, а однажды вечером начала собирать вещи.
— Ты серьезно? — спросил Кирилл, стоя в дверях спальни.
— Мне надо подумать.
— У матери?
— Да.
Он горько усмехнулся.
— И когда вернешься?
Лена застегнула чемодан.
— Не знаю. —Но по её глазам он понял: не вернется.
Через неделю Кирилл уже жил один в маленькой съемной квартире на окраине города.
Каждое утро он автоматически тянулся к дорогим часам, которых больше не было. Потом вспоминал реальность и долго сидел в тишине.
Однажды, проходя мимо бывшего офиса, он остановился. Рабочие снимали старую вывеску его компании. Вместо неё поднимали новый яркий баннер.
Несколько дней Кирилл специально обходил бывший офис стороной. Ему было тяжело даже смотреть в ту часть города. Казалось, что вместе с фирмой там осталась вся его прежняя жизнь: дорогие костюмы, постоянные звонки, ощущение власти, привычка командовать людьми.
Теперь всё выглядело иначе. Утром он ездил по собеседованиям. Сначала пытался устроиться на руководящие должности, но быстро понял, что слухи о его крахе уже разошлись по городу. Его узнавали.
— А-а… это ведь ваша компания обанкротилась? — осторожно спрашивали кадровики.
После таких вопросов разговор обычно заканчивался.
Однажды вечером он всё-таки решился специально пройти мимо бывшего офиса. Была суббота. Во дворе лежал рыхлый весенний снег, а возле входа стояли детские велосипеды и самокаты.
Кирилл остановился. На месте старой вывески висел яркий баннер: «Детский развивающий центр “Лучик”».
Ниже надпись помельче: «Бесплатные кружки для детей из многодетных семей».
Он невольно подошел ближе. Через большие окна было видно, как внутри бегают дети. Кто-то рисовал за длинным столом, кто-то собирал конструктор. В углу молодая девушка учила малышей лепить фигурки из пластилина.
Кирилл сразу узнал Вику.
Теперь она не носила строгие офисные блузки и не бегала с папками документов. На ней был светлый свитер, волосы собраны в хвост. Она смеялась вместе с детьми и выглядела гораздо спокойнее, чем раньше.
Возле окна стояла Мария Ивановна. Она помогала мальчику лет семи завязать шарф. Потом заметила Кирилла. На секунду их взгляды встретились.
Кирилл хотел сразу уйти, но Мария Ивановна уже направлялась к выходу.
Через минуту она вышла на улицу.
— Добрый вечер, Кирилл Андреевич, — спокойно сказала она.
Он неловко кивнул.
— Здравствуйте.
Повисла пауза. Из здания доносился детский смех.
— Красиво тут у вас получилось, — наконец выдавил Кирилл.
— Это идея Ильи, — ответила она. — Он давно хотел сделать что-то полезное для города.
Кирилл засунул руки в карманы старой куртки.
— А я раньше думал только о деньгах.
— Многие так думают.
— Вы ведь специально устроились ко мне?
Мария Ивановна покачала головой.
— Нет. Я действительно хотела посмотреть, как живут современные компании. После школы мне было скучно сидеть дома. Илья сначала смеялся, а потом сказал: «Хочешь, попробуй».
— И попали ко мне.
— Да.
Она говорила спокойно, без злости. Именно это смущало Кирилла больше всего.
— Я хотел попросить прощения, — тихо сказал он. — Нормально. Не как тогда в ресторане.
Мария Ивановна внимательно посмотрела на него.
— Вы уже попросили.
— Нет. Тогда я боялся за деньги. А сейчас… сейчас просто стыдно.
Из дверей выглянула Вика.
— Мария Ивановна, там родители пришли!
— Иду.
Она снова посмотрела на Кирилла.
— Знаете, что самое странное? — сказала она. — Вы ведь не были плохим человеком изначально. Просто слишком долго считали, что деньги делают вас выше других.
Он невесело усмехнулся.
— А теперь денег нет.
— Зато появился шанс стать нормальным человеком.
Она ушла обратно в центр. Кирилл еще долго стоял возле здания. Потом медленно пошел домой.
