Как-то в молодости Жанна возвращалась на пригородной электричке домой в поселок. Соседкой ее оказалась симпатичная молодая женщина Ирина. В молодости жизнь кажется бесконечной чередой «потом». Жанна всё откладывала отпуск, всё ждала подходящего момента, чтобы увидеть море, и в свои двадцать три года она еще не видела море. Судьба подкараулила её в электричке.
Они сидели рядом: Жанна, с хозяйственной сумкой, полной ранних помидоров, и её случайная соседка, с огромным цветастым баулом, из которого торчало новое полотенце с биркой. Познакомились быстро. Соседку звали Ирина. Она была шумной, загорелой, говорила громко и с присвистом. Ирина возвращалась от родственников, живущих в селе, в свой небольшой приморский городок. Дорога у нее длинная, билет на поезд на руках, уходил поезд на юг с вокзала небольшого районного города.
— А ты, значит, местная? — спросила Ирина, жуя помидор, которым угостила ее Жанна. — И что, ни разу на море не была?
— Не случилось как-то, — смутилась Жанна.
Ирина так искренне всплеснула руками, что баул чуть не свалился на пол.
— Да как же это? Ладно, слушай, приезжай к нам.
Ирина нахваливала свой город, заметив заинтересованность соседки.
— Да, я давно хочу побывать на море, отдохнуть, у меня как раз отпуск через месяц намечается, хочется увидеть море и на экскурсиях побывать, — откровенно поделилась своими планами Жанна.
— Ну вот и приезжай к нам, ой, правда я не подумала… Извини, у нас семья очень большая, места мало. Жилье конечно кругом дороговато, но я выход найду… А, постой-ка, наша соседка, одинокая бабушка Изольда, жильцов не принимает, потому что любит выпить. А семейные жильцы ей мешают по вечерам «беседовать с рюмочкой». Но я думаю, она не откажет, и возьмет с тебя не дорого за жилье, — говорила Ирина убедительно и Жанна решилась, записала адрес.
Так и оказалась Жанна в небольшом приморском городке. Она долго сомневалась, но через две недели всё же стояла на перроне. Ирина встретила её как родную, расталкивая локтями толпу, а потом отвела к небольшому домику с покосившимся забором, где на крыльце их ждала сухонькая старушка с острым взглядом.
Действительно, рядом с домом Ирины через забор, жила соседка — бабушка Изольда. Странное имя для приморского городка, но, как объяснила Ирина, бабушка была из тех, кого война раскидала по свету, вот и занесло её с романтическим именем на край земли. Жила Изольда одна, если не считать огромного, ленивого и рыжего кота Кузи.
— Бабуля, конечно, любит вечером языком почесать, — доверительно сообщила Ирина, вытирая руки о джинсы. — И под рюмочку. Но ты не бойся, она безобидная. Я с ней поговорила, она пустит. Денег ей много не надо, лишь бы компания была.
— Проходи, гостья будешь, — сказала Изольда, окинув Жанну цепким взглядом. — Ирина наговорила про тебя. Живи. Только ты должна по вечерам быть со мной рядом, потому что мне хочется поговорить.
Жанну это устраивало, потому что она с утра будет ходить на море, а днем осматривать местные достопримечательности, вечером отдыхать. Так и начался ее отпуск. Днём Жанна пропадала на пляже, море было ласковым, тёплым как парное молоко, но иногда и накатывали волны. Она гуляла по набережной, ела фрукты и чувствовала себя героиней фильма.
В первое же утро, когда Жанна отправилась на пляж, старая Изольда попросила:
— Купи на рынке нам с Кузей бычков пару баночек, все равно мимо идти будешь, — но Жанна не понимала, она и о бычках-то ничего не знала, а бабуля усмехнулась.
— Ой, только не делай такие глаза… бычки – это не те, что у вас носятся по зеленым лугам с коровами, у нас бычки – это рыба, — потом обе смеялись.
днем она пропадала на пляже
Жанна покупала ей баночки на рынке, и хозяйка вместе с котом уплетали их за милую душу. А вечерами, когда солнце уставало жечь и уползало за горизонт, Жанна возвращалась в дом Изольды. Они сидели на веранде, увитой диким виноградом. Бабушка доставала из буфета гранёную рюмку, наливала себе чуть-чуть для суставов и настроения, начинала говорить.
Кот Кузя, толстый, рыжий, с мордой бывалого кота, терся у ног Жанны, а потом грузно укладывался к ней на колени, мурлыча так, что дрожали стёкла.
Жанна слушала. Изольда рассказывала о довоенной жизни, о каком-то штурмане, который приснился ей однажды, потом она его встретила и он больше не уходил от нее. Они поженились.
— Но море, Жанночка, бывает не только ласковым и теплым… оно бывает злым, бушующим и безжалостным. Вот в такой момент и забрало море моего мужа, когда они возвращались на корабле домой, попали в шторм. Родить я не успела, мало мы с ним прожили, и с тех пор живу одна.
Жанне было жаль эту старую женщину, одинокую, бабушка Изольда даже выдала мысль:
— А что, если ты приедешь ко мне навсегда, мы с тобой хорошо будем жить. Ты еще молодая, все у тебя впереди, найдешь здесь парня и… — но смотрела на свою квартирантку без надежды, не верила, что такое может случиться.
Слова её лились неспешно, а рюмка в её тонких пальцах поблёскивала в свете лампы. Жанна пила чай с абрикосовым вареньем, гладила Кузю и чувствовала небывалый покой.
Ирина иногда забегала вечером, проверить, всё ли в порядке, но подолгу не задерживалась, её ждала семья. Она лишь подмигивала Жанне:
— Ну как, бабуля тебя не заболтала еще, — Жанна качала головой.
Она не знала, как объяснить, что эти вечерние разговоры, тишина, стрекот цикад и тяжесть кота на коленях были важнее, чем бесконечное лежание на гальке у воды.
А однажды случился ураган.
Началось всё внезапно. Ветер пришёл не с моря, а со стороны гор, злой, сухой. Завыло в печной трубе, заскрипели ставни. За полчаса небо затянуло чёрной тучей, и день превратился в ночь. Старая Изольда, которая обычно не обращала внимания на капризы погоды, вдруг забеспокоилась. Она отодвинула рюмку, к которой даже не притронулась, и встала.
— Кузя, — позвала она глухо. — Кузя, ты где?
Кот, обычно сонный, метался по дому, царапал дверь и противно мяукал. Жанна бросилась закрывать окна, но ветер вырывал рамы из рук. Дом ходуном ходил. Первый порыв ударил так, что веранда, где они обычно пили чай, жалобно скрипнула всеми досками.
— Бабушка, идите в дом, — крикнула Жанна, но старуха не двинулась с места. Она стояла на пороге, вцепившись в косяк, и смотрела в небо.
— Третий за мою жизнь, — сказала она спокойно, но голос её сел. – Первый был, когда муж мой не вернулся… Но такого не было.
В следующую секунду старый орех, росший у самого забора, треснул, словно его переломили пополам и рухнул, срывая часть крыши веранды. Жанна схватила Изольду за плечи, оттащила внутрь, и тут же с грохотом посыпалась черепица прямо на то место, где стояла бабушка.
Они оказались в темноте. Электричество отключилось мгновенно. В доме было неуютно, ветер гулял по комнатам, завывая в щелях. Кузя забился под кровать и дрожал. Жанна, стараясь не паниковать, нашла свечи. Они с Изольдой сидели в дальней маленькой комнатушке без окон, прижимаясь друг к другу, слушая, как беснуется стихия.
Изольда вдруг заплакала. Тихо, не всхлипывая, просто слёзы текли по морщинистым щекам.
— Старость, — сказала она. — Одна я, Жанна. Одна в такую ночь. Кот и тот трусит. Хорошо, что ты здесь.
Жанна обняла её за плечи. Кот, почувствовав, что тишина установилась, вылез из-под кровати, недовольно фыркнул и забрался к Изольде на руки. Жанна взяла с комода ту самую гранёную рюмку, налила в неё остатки вина, сунула в дрожащие пальцы старухи.
— Выпейте, бабушка, для настроения, — сказала она, и Изольда сквозь слёзы усмехнулась, но от рюмки отказалась.
Так они и сидели до утра: Изольда с котом на коленях, Жанна рядом, прислонившись к стенке, слушая, как за окнами ветер беснуется.
Утром всё стихло. Выглянуло солнце, такое яркое, будто ничего и не было. Городок был разрушен: поваленные деревья, сорванные крыши, мутная вода, залившая низины. Прибежала перепуганная Ирина, растрепанная, с царапиной на щеке. Увидев их обеих живых, сидящих в обнимку с толстым котом, она села на пол и разревелась.
— Ну чего ты? — строго сказала Изольда, но голос её дрожал. – Все хорошо, гостья наша меня спасла. Не бросила.
Ирина потом пыталась уговорить Жанну остаться, говорила, что ураган — это не навсегда. Но Жанна понимала, что её отпуск скоро закончится.
Жанна в тот день на море не пошла. Начала уборку во дворе, рухнувший, старый орешник валялся во дворе, тяжелый, она никак не могла его сдвинуть с места.
— Эх, распилить бы его на части, — подумала она и тут же услышала позади голос.
— Постойте, девушке это не под силу, — она оглянулась и увидела симпатичного парня, он уже вошел во двор и подняв с земли толстую упавшую ветвь убрал с дорожки к забору возле калитки.
— Роман, — представился он, улыбаясь, — а лучше Рома.
— Жанна, — ответила она.
— Так Жанна, сейчас я сбегаю домой за ножовкой и распилю все это, он кивнул на разбросанные ветви. – Понимаю, бабе Изе тоже не под силу. Я как-то уже помогал ей, хорошая бабуля… А ты ее родственница, — перешел сразу на «ты» Роман.
— Нет, я в отпуск приехала, Ирина меня привела бабушке.
Пока убирали ветви, наводили порядок во дворе, разговаривали, смеялись, а бабушка Изольда с умилением наблюдала за молодыми.
— Вот Ромке какую жену надо, — думала она, потому что он первый раз неудачно женился, прожил всего около года с женой.
Ромка живет по соседству, с родителями его бабушка хорошо знакома, женились у нее на виду и Ромка родился, вырос…
С этого дня Роман встречался с Жанной, но у нее заканчивался отпуск, оставалось три дня до ее отъезда. Роман уговаривал ее переехать сюда. Старая Изольда тоже твердила ей, что лучше Ромки ей мужа не найти, она знает его вдоль и поперек.
Жанна собрала сумку, Роман взял ее и пошли вдвоем на вокзал, петляя между поваленными тополями. На прощание Изольда вышла на крыльцо. Она выглядела старше, чем две недели назад, но глаза её блестели.
— Ты, это, — сказала она. — Ты приезжай, как и договорились… Не на море, а ко мне. Поняла? Без тебя тут скучно…
— Ладно, приеду, только решу все дела дома, уволюсь с работы и вернусь, — весело отозвалась Жанна.
Кузя, словно поняв, что гостья уходит, тяжело спрыгнул с крыльца и последний раз солидно потёрся о ноги Жанны, оставив на джинсах клочья рыжей шерсти. С Ромой попрощались, она ему тоже пообещала вскоре вернуться.
В поезде Жанна смотрела на убегающую за окном синеву моря и чувствовала на губах вкус соли. Она всё-таки увидела море. Но поняла она тогда совсем другое: море — оно всегда найдётся, оно никуда не денется.
А вот вечера с рюмочкой и разговорами под шум цикад, тяжёлый бок кота на коленях и сухая ладонь старухи, сжимающая ее руку в ураганную ночь, — это и есть то, ради чего стоит ехать за тридевять земель. А еще ее здесь ждет Рома, ее счастье и надежда. Она обязательно вскоре вернётся.
