— Я больше не хочу и не верю, — твердила Яна своим знакомым, родным и подруге Дарье, отмахиваясь от них, как от назойливых мух. – Ну не везет мне, неужели вам не понятно? Замужем я была? Была. В гражданском браке жила? Жила… и причем не раз. И что? Какой результат? Одни только разочарования, да потраченные годы, ушедшие впустую и несбывшиеся мечты. Одна радость моя дочка Влада, но она уже сама замужем, у нее своя семья.
— Яночка, ну ты еще молодая и красивая, надо устраивать свою жизнь, — говорила ей мать, — время-то летит, ну зачем в одиночестве сидеть тебе.
Но Яна твердо решила жить для себя и все, слишком много разочарований. Она думала:
— Да, про время мама права. Летят дни, летит время, не интересуясь, счастлива я или нет, комфортно ли мне живется… Пока… Но нет, ведь решила, что никаких пока, хватило мне и мужчин и их любви. Не хочу.
Яна только-только почувствовала себя более-менее нормально, никому и ничем не обязанной. Почему-то с ее бывшими у нее были сплошные обязанности, забота, ее любовь. А то, что ей самой это тоже было необходимо, забывалось. Нет, не забывалось, но она всегда ждала, надеялась, вот она для него, и может быть потом он для нее… Нет, о ней никто не думал, почему-то только и требовали от нее, она угождала, ублажала. Но всегда было только в одни «ворота».
А сейчас ей хорошо и спокойно, она никому и ничем не обязана, наконец-то надо полюбить себя. Звонок в дверь застал Яну за чашкой кофе, пошла открывать дверь, пришла подруга Даша в самом что ни на есть возбужденном состоянии, бросилась обнимать.
Яна поставила чашку с недопитым кофе прямо на полированную поверхность тумбы в прихожей, хотя обычно никогда себе этого не позволяла. Внутри кипело глухое раздражение.
— Яночка, привет… Он такой… — она закатила глаза.
— Кто, Антоха, твой муж?
— Господи, ну при чем здесь мой муж? Ты меня слушать умеешь, Янка, я про своего Стасика.
Даша тут же в красках рассказала, как на нее запал очередной мужчина, и именно о таком она мечтала всю жизнь. Но он тоже не свободен, и у них проблема – негде встречаться. При этом подруга так много значительно смотрела на Яну, что та спросила:
— И что? Ты имеешь ввиду, что вы будете встречаться здесь, в моей квартире?
— Ну, Яночка, ну пожалуйста, ну хоть на полчасика… У тебя же все равно сейчас никого нет. Хотя я не раз предлагала тебе…
— Нет, квартиру свою не дам, не проси… Даш, я серьезно. Никаких «на полчасика.
Подруга Дарья, поправляя идеально уложенные волосы перед зеркалом, только отмахнулась:
— Яночка, ну что ты завелась? Ты просто сходишь в кино, посмотришь фильм, а я тут… пообщаюсь. Три часа, максимум четыре. Клянусь! Если я поеду к нему в отель, это будет уже слишком навязчиво, а тут — нейтральная территория, чай, кофе. Ты же мне друг? Ну хоть один раз. Я хоть узнаю, стоит мне с ним дальше встречаться или нет.
Яна вздохнула. Дарья была замужем в третий раз и при этом умудрялась крутить романы на стороне с завидной регулярностью, меняя мужчин с легкость. Яна, напротив, после череды неудачных отношений, измен и горьких разочарований, дала себе слово: в сорок восемь с половиной лет она заслужила покой. Никаких сложных отношений, никаких попыток угодить, никакого ожидания чуда. Только работа, книги, прогулки и ее собственная, уютная квартира.
— Ключи оставишь под ковриком, — сухо сказала Яна, натягивая пальто. — В спальню не водить. И пепельницу потом проветри.
— Обижаешь! — проговорила вслед Дарья. — Это мужчина с театрального, очень тонкая натура!
Яна лишь покачала головой, выходя на лестничную клетку. «Тонкая натура», которая идет на свидание в чужую квартиру, пока хозяйка в кино. Бред.
В кинотеатре было темно и прохладно. Яна смотрела старую французскую комедию, которую видела уже раз десять. Знала все реплики наизусть, но это ее успокаивало. Предсказуемость была сейчас ее лучшим другом.
Фильм закончился, зажегся свет. Яна не спеша прошла по фойе, размышляя, не зайти ли в книжный. И тут она почувствовала взгляд. Такой, от которого по коже пробегают мурашки, хотя разум говорит, что это глупости.
Он стоял у афиши следующего сеанса. Высокий, подтянутый, с легкой благородной сединой на висках, которая только подчеркивала свежесть лица и ясность серых глаз. На вид чуть за пятьдесят. Спортивная куртка, джинсы, но сидело все на нем так, будто сшито на заказ. Он смотрел прямо на нее, и в этом взгляде не было обычного скользящего мужского оценивания. Было что-то другое. Удивление. Интерес. Восхищение.
Яна отвела глаза и ускорила шаг. Только не это.
— Простите, ради бога, — раздалось за спиной. — Голос был низкий, спокойный, без навязчивых ноток. — Я понимаю, что это выглядит банально, но я просто не могу уйти, не попытавшись.
Яна остановилась, но не обернулась сразу. Внутри включился внутренний голос:
— Не оборачивайся. Ты дала слово. Тебе это не нужно.
— Я тоже смотрел этот фильм, — продолжил он, обходя ее и вставая так, чтобы видеть ее лицо.
Он улыбнулся, и морщинки собрались у его глаз. Не насмешливо, а как-то по-доброму, устало.
— И весь фильм думал, что рядом должна сидеть женщина, с которой хочется это смотреть. А когда зажегся свет, я увидел вас. И понял — вот она.
Яна усмехнулась уголком губ.
— Красиво говорите, словно поэт…
— Я не пишу, я проектирую мосты, — парировал он, ничуть не смутившись. — Мосты — они честнее слов. Но сейчас я готов рискнуть. Позвольте пригласить вас на чашку кофе. Здесь, в кафе…
Яна посмотрела на него. Спортивное телосложение, крепкая шея, спокойные, уверенные руки. Не похож на охотника за приключениями. Слишком уверенный и цельный, что ли.
— У меня нет времени, — сухо ответила она, но ноги почему-то не двигались с места.
— Врете, — мягко сказал он. — Вы смотрели фильм, который знаете наизусть. Вы не торопились на выход. Вы просто боитесь.
— С чего вы взяли, что я боюсь? — спросила она.
— С того, — он чуть наклонил голову, — что такая женщина, как вы, в сорок с небольшим, не может быть одна просто так. Это или выбор, или защита. Я вижу в ваших глазах защиту. А мне вдруг захотелось стать не тем, от кого защищаются… Хотя бы на один кофе. Меня зовут Павел.
Этот выпад попал прямо в цель. Он не говорил комплиментов ее внешности, хотя Яна знала, что выглядит хорошо, он говорил о том, что было у нее внутри. О ее крепости, которую она выстроила вокруг себя.
Она вспомнила Дарью, которая сейчас, возможно, развлекает «тонкую натуру» в ее собственной гостиной. Вспомнила все обещания, данные самой себе. И в этот момент что-то щелкнуло. Захотелось сделать наперекор. Наперекор подруге, наперекор своему одиночеству, наперекор здравому смыслу.
— Яна мое имя, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Только кофе. И без всяких «потом».
Павел улыбнулся так, словно выиграл самый главный приз в своей жизни, и осторожно, едва касаясь, взял ее под локоть, ведя к кафешке. Они сели за маленький столик и разговорились.
Кофе давно остыл, а они все сидели. Яна посмотрела на часы и ахнула: прошло не пять минут, а два с половиной часа… Подруга там должна уж нарезвиться. Павел проследил за ее взглядом и спросил с сожалением:
— Яна, вам уже пора? Вас ждут? Знаете, мне очень не хочется, чтобы вы уходили.
— Мне пора, — выдохнула она, чувствуя, как щеки заливает румянцем.
— А вы разве не спешите домой?
— Нет, не спешу, меня никто не ждет, — ответил он. – Я могу рассказать подробнее, но для этого вы должны будете остаться со мной еще некоторое время, — он улыбнулся обезоруживающей улыбкой. Соглашайтесь.
от одной мысли ее бросило в жар
Павел смотрел на нее вопросительно и ждал ответа. Яна не знала, как себя повести. Она же дала себе слово — больше никаких мужчин. Но с этим-то она и не собирается ничего такого…
— А может…
От одной мысли, ее бросило в жар. Хорошо, что полумрак, он не заметит. А он рассказал о себе подробнее.
Павел действительно проектировал мосты, был вдовцом, уже пять лет, дочь училась в университете, и теперь живет в Москве. Говорил он просто, без рисовки, и Яна поймала себя на том, что слушает затаив дыхание. А потом, когда он рассказывал, как ездил на Байкал и как лед на озере гудит по ночам, она вдруг отчетливо поняла: она пропала.
Наконец и Павел понял, что поздно.
— Я провожу, — встал он.
— Нет, — она положила ладонь на его руку, останавливая, и тут же отдернула, испугавшись своей смелости. — Не надо. Я сама. У меня… там подруга.
Он не настаивал. Только спросил:
— Яна, можно я позвоню? И я просто буду знать, что вы есть. Мне этого достаточно.
На улице моросил мелкий, противный дождь. Яна стояла под козырьком, сжимая в руках ключи от квартиры, где сейчас, возможно, происходило очередное «свидание». А в голове у нее шумел байкальский лед и гудел голос Павла.
Она посмотрела на свое отражение в темном стекле. Женщина с мокрыми от дождя ресницами, сорока восьми с половиной лет, давшая себе слово жить только для себя. И в этом отражении она увидела не умудренную опытом даму, а растерянную, счастливую и безумно испуганную девчонку, которая только что потеряла голову.
Потеряла там, в душном кафе, за остывшим кофе, под рассказ о гудящем байкальском льде.
Яна глубоко вздохнула, спрятала ключи в карман и, достав телефон, набрала сообщение Даше: «Освобождай квартиру. Я скоро буду. И знаешь… кажется, я тебя понимаю».
Через день позвонил Павел, пригласил в кафе. Яна уже ждала звонка, удивляясь самой себе, как быстро она сдалась. Время в кафе пролетело быстро, он довез ее до дома и сказал:
— Не хочется с тобой расставаться, посиди еще, — когда она собиралась выйти из машины.
А она не нашла ничего лучшего, как проговорила:
— Ну тогда идем ко мне… — повторять ему не нужно было, Павел тут же вышел из машины.
Войдя в ее квартиру, разговора у них не получилось. Потому что Павел властно и одновременно нежно притянул ее к себе. Его губы нашли ее лицо, он ее целовал и зарывался в ее волосы. Яна не могла и не хотела сопротивляться…Она и подумать не могла, что такое бывает от прикосновений мужчины…
— Ты мне очень нужна, я не хочу с тобой расставаться, — говорил Павел.
У Яны в отличие от Дарьи, начался роман. Самый настоящий роман с самым настоящим мужчиной. Он предложил ей переехать к нему в загородный дом. Подруги, близкие и знакомые радовались, будучи уверенными, что это благодаря их стараниям Яна познакомилась с мужчиной.
Яна с Павлом поженились и живя вместе помолодели лет на сто. Теперь она уверена, что любовь может нагрянуть и в сорок восемь с половиной… И еще Яна поняла, как здорово быть любимой и самой любить.
