В 62 года я пошла на свидание и услышала: «Я столько на тебя потратил». Он ждал благодарности — а я попросила принести моё пальто
Когда официант подошёл к столу, я попросила упаковать оставшийся десерт. Мужчина напротив меня усмехнулся.
— Практичная ты. Это хорошо.
Я хотела сказать, что просто не люблю выбрасывать еду. Не сказала: за вечер уже слишком часто объясняла простые вещи.
Его звали Виктор. Ему было шестьдесят пять, мне шестьдесят два. Мы познакомились у общих знакомых, и три первых встречи прошли приятно. Он выбирал места, приезжал вовремя, открывал передо мной дверь. В разговоре слушал — по крайней мере, мне тогда так казалось.
Я давно не сидела напротив мужчины, который пришёл именно ко мне, а не спросить, где чистые полотенца или почему в супе мало соли. Поэтому многое выглядело особенно хорошо.
В тот вечер Виктор предложил поехать к нему.
— Посидим спокойно. Вино есть. У меня отличный вид из окна.
— Не сегодня, — ответила я. — Я поеду домой.
Он перестал улыбаться.
— Почему?
— Пока не хочу.
— Ты мне не доверяешь?
— Я тебя ещё мало знаю.
— Четвёртая встреча, Лариса. Не первая. Мы взрослые люди.
Я поправила салфетку. Мне было неловко, хотя неловкость должна была принадлежать вовсе не мне.
— Именно. Поэтому можно не торопиться.
Он откинулся в кресле, посмотрел на потолок и сказал:
— Я столько на тебя потратил. Рестораны, цветы, билеты. Ты вообще понимаешь, что я не просто так всё это делаю?
Вот после этой фразы я попросила принести пальто.
До знакомства с Виктором я восемь лет жила без отношений. После развода собирала жизнь не с нуля, как любят говорить, а из того, что осталось: работы, подруг, квартиры, взрослого сына и собственных довольно неплохих привычек.
Иногда мне хотелось близости. Не круглосуточной компании, не нового начальника на кухне, а человека, которому можно позвонить вечером и сказать: «Ты видел, какое сегодня небо?» Чтобы он не ответил: «Мне сейчас не до неба», а посмотрел.
При этом я не считала каждую неделю без мужчины неудачей. И не обещала себе, что на этот раз обязательно всё получится, если я буду достаточно удобной.
Но когда Виктор принёс на вторую встречу цветы, я была рада. Он не выбрал огромный букет, которым потом нужно бить прохожих в автобусе. Просто небольшие жёлтые тюльпаны.
— Вы сказали, у вас кухня светлая. Подойдут, — объяснил он.
Мне понравилось, что он запомнил. Я рассказывала про кухню мимоходом, когда мы обсуждали ремонт.
На третьей встрече он купил билеты на вечер музыки. Я предложила перевести ему деньги за свой.
— Даже не начинай, — сказал он. — Я приглашаю, я плачу.
Тогда это звучало как забота. И, возможно, в тот момент он сам так думал. Люди редко приходят на свидание с готовой табличкой, где указаны все будущие условия.
Концерт был хороший. Мы спорили, какой голос понравился больше. Виктор сказал, что я упрямая, и я рассмеялась. Ему будто нравилось моё собственное мнение — до тех пор, пока оно не касалось его ожиданий.
За четвёртым ужином он начал рассказывать, как прекрасно устроен его дом. Я слушала. Потом заметила, что все предложения касаются места, которое он уже выбрал, времени, которое ему удобно, и той части знакомства, к которой он уже готов.
— В субботу приедешь ко мне, — сказал он. — Я покажу свой сад.
— В субботу я обещала помочь сестре.
— Отмени. Сестра у тебя всю жизнь. А у нас только начинается.
Я улыбнулась, решив, что он шутит.
— Тем более. Сестра хорошо знает, как я отменяю обещания, и не оценит.
Он не засмеялся. Сказал, что отношения требуют участия, а я словно делаю одолжение.
До той самой фразы про расходы я ещё пыталась превратить разговор в недоразумение. Думаю, многие женщины узнают этот момент: человек говорит неприятное, а ты уже ищешь версию, в которой он просто неудачно выразился. Потому что вечер до этого был хорошим. Потому что ты надела любимую блузку. Потому что не хочется в очередной раз рассказывать подруге: «Нет, не сложилось».
Когда принесли моё пальто, Виктор посмотрел на официанта с досадой.
— Мы ещё не закончили.
— Я закончила, — сказала я.
— Лариса, не надо сцены. Я говорю нормально. Мне кажется, ты используешь моё внимание. Сходить куда-нибудь приятно, а как дело доходит до отношений — ты назад.
Я застегнула пуговицу. Руки слушались хуже обычного.
— Отношения не наступают после определённого числа оплаченных ужинов. Я согласилась встретиться, поужинать, поговорить. Я не согласилась сегодня ехать к тебе. Это не использование.
— Я не имел в виду, что ты обязана! Но можно было понимать, к чему всё идёт.
— Я понимала, что мы знакомимся. Я ещё не знала, к чему это приведёт.
Он замолчал. Потом предложил довезти меня.
— Не надо. Я вызову машину.
— То есть теперь я для тебя опасный?
— Не надо выдавать мне ещё одно объяснение моего решения. Я хочу поехать сама.
Мне удалось сказать это без повышения голоса. Но потом, на улице, я стояла возле фонаря и никак не могла попасть пальцем в нужную кнопку. Была зла на него и на себя. На него — понятно за что. На себя — за то, что целый час пыталась сохранять приятность там, где мне уже было неприятно.
В машине позвонила подруге.
— Ты дома?
— Дома. А ты чего так тихо?
— Можно к тебе? У меня десерт в коробке. И плохое настроение.
Она ответила:
— Коробка — это надолго или ты быстро?
Я впервые за вечер рассмеялась.
У Нади на кухне пахло тушёной капустой. Она была в старой футболке, волосы собрала заколкой. Я сняла пальто и сразу расплакалась. Не потому, что потеряла любовь. Никакой любви ещё не было.
Мне было обидно за ту себя, которая радовалась жёлтым тюльпанам.
— Давай рассказывай, — сказала Надя. — Я чай поставлю.
Я рассказала. Она покачала головой, потом спросила:
— Ты не собираешься ему деньги посылать?
Я посмотрела на неё.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты так устроена. Тебе хочется немедленно убрать всё, за что к тебе можно прицепиться.
Я действительно уже прикидывала, сколько стоили билеты и ужины. Думала перевести деньги, написать «Теперь я ничего не должна» и поставить точку.
Надя не стала запрещать. Сказала только:
— Если хочешь разделить последний счёт, раздели. Но он не покупал твоё согласие ни до, ни после. Не надо делать вид, будто долг существовал и ты его погасила.
Мы долго разговаривали. Она напомнила, как сама когда-то согласилась на выходные с мужчиной только потому, что тот уже снял жильё, хотя ей после последнего разговора не хотелось ехать.
— Я два дня изображала благодарную женщину, — сказала она. — Он старался, а я всё время думала, когда смогу вернуться домой. Потом ещё чувствовала себя виноватой: человек же потратился. Смешно, если рассказывать быстро. Совсем не смешно, если там сидеть.
Мы съели десерт ложками прямо из коробки. Он был слишком сладким. Надя сказала, что за такие деньги мог бы и не быть.
Наутро Виктор написал длинное сообщение. В начале извинился, потом объяснил, что его раньше использовали, что он устал от женщин, которым нужны развлечения, что в нашем возрасте не стоит месяцами играть в юность.
В конце было: «Ты могла бы проявить больше понимания».
Я прочитала дважды. Ответ набрала короткий: «Мне жаль, что у тебя был такой опыт. Но я не обязана отвечать за него. Мне не подошёл вчерашний разговор. Продолжать знакомство не хочу».
Он позвонил. Я ответила, потому что не хотела потом думать, будто испугалась разговора. Сейчас понимаю: даже это было необязательным испытанием, которое я назначила себе сама.
— Я же извинился, — сказал он.
— Я прочитала.
— И чего теперь? Ты не умеешь прощать?
— Я не хочу продолжать. Это не наказание. Я не чувствую себя рядом с тобой свободно.
— Да кто тебя держал?
— Ты спорил с моим отказом так, будто я нарушила договор. Мне этого хватило.
Он сказал ещё несколько неприятных вещей. Я попрощалась и закончила разговор. Не придумала последней остроумной фразы. Не доказала, что умнее или лучше него. Просто закончила.
Через неделю общая знакомая спросила, что у нас случилось. Я сказала в двух словах. Она вздохнула:
— Он вообще-то хороший. Просто резкий.
— Возможно. Но мне не подошёл.
Она хотела продолжить, но я спросила про её ремонт. Не собиралась устраивать публичное обсуждение чужого характера. Мне достаточно было знать, что я не хочу новых встреч.
Жёлтые тюльпаны я не выбросила в тот же вечер. Они стояли ещё несколько дней, пока не завяли. Это почему-то казалось важным. Я могла признать, что цветы мне нравились, концерт был хорошим, а человек всё равно оказался неподходящим. Не обязательно превращать каждую приятную минуту в подделку, чтобы разрешить себе уйти.
Позже сын пригласил меня на обед. Я предложила заплатить за свою часть. Он закатил глаза.
— Мам, я тебя зову. У меня зарплата пришла.
Я улыбнулась. Он заметил, что улыбка странная, и спросил, что случилось.
Я рассказала без подробностей. Сын выслушал и сказал:
— Ну ресторан — это ресторан. Не аванс же за жизнь.
Простая фраза, которую я почему-то так старательно объясняла другому взрослому человеку.
Сейчас мне по-прежнему хочется встречаться. Я не объявила всех мужчин одинаковыми, не закрыла дверь на десять замков. Недавно разговаривала с человеком после общего мероприятия. Он предложил кофе. Я согласилась.
В кафе он спросил, как мне удобнее рассчитаться. Я сказала, что сегодня за себя. Он кивнул и вернулся к рассказу о своём смешном соседском коте. Без проверки моих чувств.
Не знаю, увидимся ли снова. Но кофе я пила спокойно. И домой уходила не с мыслью, какую благодарность должна ещё выразить, а с очень обычной мыслью: интересный кот. Надо спросить, чем закончилась история с украденной сосиской.
