— То есть у тебя из зарплаты осталось… десять тысяч? — Светлана замерла, не веря своим ушам. — Витя, нам завтра платить за квартиру.
Аренда — тридцать пять. Где мы их возьмем?
— Ну… у тебя же на карточке оставались твои отпускные… — Виктор посмотрел на нее заискивающе. — Давай в этот раз из них перекроем?
А в следующем месяце я все верну, обещаю.
— Пришел? — тихо спросила Светлана у мужа. — Зарплату дали?
Виктор разделся, прошел на кухню и сел напротив жены, неловко перебирая пальцами по скатерти.
— Да, Светик. Дали. И премию небольшую выписали за объект в пригороде.
Светлана оживилась, в ее глазах мелькнула надежда.
— Премию? Витя, это же замечательно! Если мы добавим ее к тому, что отложили в прошлом месяце, то у нас уже будет почти сто пятьдесят тысяч.
Это же… это же шаг вперед!
Виктор отвел взгляд, уставившись на старую солонку.
— Света, тут такое дело… Катя позвонила. У нее в деревне крыша совсем прохудилась, дожди начались, все заливает. А у нее двое малых, ты же знаешь.
Светлана медленно закрыла тетрадь. Звук захлопнувшейся бумаги прозвучал как выстрел в тишине кухни.
— Крыша, значит. Снова. Витя, в прошлом месяце мы отправляли деньги Марине, потому что у ее сына «компьютер для учебы сломался».
А до этого Оксане — на «подготовку к зиме».
Сколько ты им перевел в этот раз?
— Света, ну не начинай, — Виктор тяжело вздохнул. — Я отправил Кате сорок. И Марине немного, десятку, ей дочку в кружок танцев надо было записать.
— Пятьдесят тысяч? — голос Светланы задрожал. — Пятьдесят тысяч из твоих восьмидесяти?
Витя, мы за эту конуру платим тридцать пять! Мы едим макароны по акции и куриные спинки!
У меня сапоги разваливаются, я их клеем вчера подмазывала, чтобы до работы дойти!
— Но они же родные, Светик! — Виктор вскочил, заходив по тесной кухне. — Как я могу отказать?
Катя плакала в трубку, говорила, что дети простудятся.
Я же единственный мужик в семье, кто в городе зацепился, кто деньги нормальные видит.
— «Нормальные деньги» — это те, которые мы должны откладывать на свое жилье, Витя! — Светлана тоже встала. — Мы живем на птичьих правах.
Хозяйка вчера звонила, сказала, что, возможно, будет продавать квартиру через два месяца.
Куда мы пойдем? Снова в такую же ды..ру?
— Ну, найдем что-нибудь… — пробормотал он.
— Ты не понимаешь, да? — Светлана подошла к нему вплотную. — Ты не «помогаешь» им, ты их содержишь.
У Марины муж — здоровый лоб, который все лето «ищет подходящую вакансию», лежа на диване с пивом.
Почему ты должен оплачивать танцы его дочке, когда я себе новые колготки купить боюсь?
— У него спина больная, он не может на стройку! — Виктор попытался оправдать зятя.
— А у тебя спина железная? Ты с восьми утра до девяти вечера на ногах, на этих объектах, в пыли и холоде.
Витя, я так больше не могу. Это не семья, это какой-то филиал благотворительного фонда имени твоих сестер.
— Ты злая, Света, — Виктор покачал головой. — Ты городская, тебе не понять, как в деревне тяжело. Там каждая копейка на счету.
— Конечно, тяжело! — горько усмехнулась она. — Тяжело сидеть и ждать, когда брат из Москвы перевод пришлет.
Знаешь, почему они не ищут работу? Потому что есть ты.
Твой «семейный долг» стал для них удобным оправданием лени.
— Не говори так о моих сестрах! — Виктор хлопнул ладонью по столу. — Они меня вырастили, когда родителей не стало! Я им по жизни обязан!
— Ты уже все выплатил, Витя. Десятикратно.
Мы три года в браке, и за это время мы не купили ни одной крупной вещи в дом. Все уходит туда, в бездонную яму их хотелок.
— Это не хотелки, это нужды! — упрямо повторил он.
— Нужды — это лекарства для матери, — Светлана смягчилась, подходя к мужу. — Кстати, как мама? Ты ведь говорил, ей на обследование нужно было в область ехать?
Виктор замялся, потирая затылок.
— Да… я и на это отложил. Еще десятку Оксане кинул, она обещала маму отвезти в клинику в понедельник.
— То есть у тебя из зарплаты осталось… десять тысяч? — Светлана замерла, не веря своим ушам. — Витя, нам завтра платить за квартиру.
Аренда — тридцать пять. Где мы их возьмем?
— Ну… у тебя же на карточке оставались твои отпускные… — Виктор посмотрел на нее заискивающе. — Давай в этот раз из них перекроем?
А в следующем месяце я все верну, обещаю.
Я возьму дополнительные смены, буду в выходные выходить.
Светлана почувствовала, как внутри нее что-то окончательно оборвалось.
Она смотрела на этого доброго, работящего, но совершенно бесхребетного человека и понимала, что их общее будущее тонет в болоте чужого эго..изма.
— Нет, Витя. Мои отпускные — это наш последний резерв. Я не дам тебе их потратить на крышу Кати или пиво зятя.
— Но нас же выселят! — воскликнул он.
— Значит, звони сестрам. Проси вернуть хотя бы часть. Скажи, что у нас форс-мажор.
— Я не могу… — прошептал Виктор. — Это стыдно. Что они обо мне подумают? Что я жадный? Что я у жены под каблуком?
— Пусть лучше они думают, что ты жадный, чем мы будем спать на вокзале, — Светлана развернулась и вышла из кухни. — Решай сам, Витя.
Либо ты звонишь им прямо сейчас, либо я завтра же забираю свои вещи и уезжаю к маме.
Она, по крайней мере, не требует от меня содержать всех своих родственников до пятого колена.
Виктор остался сидеть в темноте кухни.
Телефон на столе завибрировал — пришло сообщение от Оксаны:
«Витька, спасибо! Купили Темке куртку, обмываем покупку! Ты лучший брат!»
Виктор закрыл лицо руками, чувствуя, как его разрывает между любовью к жене и привычным, впитанным с детства чувством вины перед «своими».
***
Прошла неделя. Светлана все-таки оплатила аренду из своих денег, но внутри нее поселился холод.
Она почти не разговаривала с Виктором, ограничиваясь короткими фразами о быте.
Виктор же ходил тише травы, пытаясь угодить жене: мыл посуду, выносил мусор, но Светлана знала — это лишь затишье перед очередной бурей из деревни.
Субботним утром Светлана пила кофе, листая ленту в социальной сети. Она редко заходила на страницы родственников мужа, но сегодня что-то толкнуло ее проверить профиль Кати.
То, что она увидела, заставило ее поперхнуться.
— Виктор! — крикнула она так, что муж подпрыгнул на диване в комнате. — А ну-ка иди сюда. Быстро!
Виктор вбежал на кухню, ожидая чего угодно.
— Что? Что случилось?
— Смотри, — Светлана сунула ему под нос телефон. — Это фото было выложено три часа назад.
На фотографии три сестры — Катя, Марина и Оксана — весело позировали в зеркале в каком-то магазине электроники.
В руках у каждой была коробка с новеньким, сверкающим смартфоном последней модели.
Подпись под фото гласила: «Обновили гаджеты! Спасибо любимому братику, который не забывает сестренок!»
— Это… это что? — голос Светланы звенел от ярости. — Витя, ты же сказал, что сорок тысяч пошли на крышу Кати! И десять — Оксане на мамино обследование!
Виктор стоял, бледнея на глазах. Он смотрел на экран, и в его взгляде читалось такое отчаяние, что Светлане на миг стало его жаль. Но только на миг.
— Я не знаю… — пробормотал он. — Катя говорила про крышу… Оксана сказала, что маме нужны лекарства…
— Да они просто развели тебя как последнего простака! — Светлана вскочила со стула. — Пока ты тут макароны без масла жуешь и боишься лишний раз метро оплатить, они на твои деньги покупают игрушки!
Где твоя совесть, Виктор? Где твоя гордость?
— Я сейчас им позвоню, — Виктор схватил свой телефон. — Я все выясню. Наверное, это какая-то ошибка… Может, это старые фото?
— Фото сегодняшнее, — отрезала Светлана. — Звони. Включай громкую связь. Я хочу это слышать.
Виктор набрал номер Оксаны. Трубку взяли почти сразу, из динамика доносился веселый смех и звуки музыки.
— Алло, Витенька! — пропела Оксана. — А мы как раз тебя вспоминали! Такое дело хорошее обмываем!
Ты видел фотки? Теперь связь будет — просто ух! Будем тебе по видеозвонку каждый день звонить!
— Оксана… — голос Виктора дрожал. — Какие телефоны? Вы же говорили, что маме на обследование нужно. Что крыша течет…
— Ой, Вить, ну ты как маленький! — Оксана хохотнула. — С крышей мы повременим, там подлатаем рубероидом, еще постоит.
А маме… мама сама сказала: «Пусть девчонки порадуются, я и подождать могу, глаза-то пока видят». Ты же не обидишься на мать?
— Я на аренду последние деньги отдал! — почти выкрикнул Виктор. — Света свои отпускные потратила! Нам жить не на что!
— Ну, Света твоя не обеднеет, в городе живете, небось еще накопите, — голос Оксаны мгновенно стал холодным. — Ты что, на сестер из-за железяк кричишь?
Мы же семья! И вообще, Витя, у нас новость поважнее есть. Танюшка наша, младшая Оксанина, замуж выходит. Парень — золото, из соседнего села.
Светлана, стоявшая рядом, почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— К чему ты это, Оксана? — тихо спросил Виктор.
— Ну как к чему! Свадьбу надо справить по-человечески. Чтобы не хуже, чем у людей.
Мы тут прикинули — ресторан, платье, выкуп, подарки родне… Тысяч триста нужно.
Мы со своей стороны тысяч пятьдесят наскребем, а остальное — на тебя надежда.
Ты же опора наша. Не подведешь племянницу?
Виктор замер. Он смотрел на телефон так, словно в нем сидела я.довитая зм.ея.
— Триста тысяч? — прошептал он. — Оксана, ты в своем уме? Где я их возьму? Я инженер, а не владелец нефтяной вышки!
— Ну, кредит возьмешь, — как нечто само собой разумеющееся ответила сестра. — В Москве кредиты всем дают. Выплатишь потихоньку. Зато Танюшка счастлива будет.
Мы уже и дату в ресторане забили на следующий месяц. Ты же не хочешь, чтобы вся деревня над нами смеялась, что у Соколовых денег на свадьбу нет?
Светлана выхватила телефон из рук мужа.
— Послушайте меня, Оксана, — ледяным тоном произнесла она. — Свадьбы за наш счет не будет. И телефоны свои засуньте… подальше.
Виктор больше не пришлет вам ни копейки. Ни на крыши, ни на обследования, ни на что. Прощайте.
Светлана нажала отбой и бросила телефон на стол. Виктор сидел, обхватив голову руками.
— Ты права… — прошептал он. — Они меня просто используют.
— Неужели дошло? — Светлана села напротив. — Витя, они не любят тебя. Они любят твою зарплатную карточку.
Как только ты перестал быть удобным, Оксана даже не спросила, как ты себя чувствуешь. Ей нужен был кредит. Триста тысяч!
Витя, это наши накопления за полтора года!
— Я не возьму кредит, — твердо сказал он. — Обещаю.
— Обещаний мало, Витя. Я тебе больше не верю. Ты завтра снова услышишь их слезы про «сердце матери» и побежишь в банк.
— Света, что мне сделать? Как доказать тебе?
— С завтрашнего дня мы переходим на раздельный бюджет, — Светлана посмотрела ему прямо в глаза. — Я больше не вкладываю ни рубля в общий котел.
Я оплачиваю свою часть аренды — ровно половину. Ты — свою.
Еду я покупаю только себе.
Готовлю только себе.
— Но Света… это же не по-людски… Мы же муж и жена…
— По-людски — это когда муж думает о своей жене, а не о смартфонах для сестер.
Посмотришь, как тебе понравится роль семейного банкомата, когда у тебя в кармане будет пусто.
Решай, Виктор. Либо ты учишься говорить «нет», либо ты учишься жить на макаронах в одиночестве.
Виктор хотел что-то возразить, но Светлана уже вышла из кухни, плотно закрыв за собой дверь.
Он остался один в тишине, нарушаемой только бесконечными уведомлениями в мессенджере.
Сестры уже начали атаку, засыпая его сообщениями о предательстве, о «злой городской жене» и о том, как Танюшка плачет над фатой.
Впервые в жизни Виктор не стал открывать эти сообщения.
***
Понедельник в семье Соколовых начался необычно. Светлана встала раньше, приготовила себе изысканный завтрак — омлет со шпинатом и свежий кофе.
Аромат заполнил всю квартиру. Виктор, привыкший, что завтрак всегда ждет его на столе, вошел на кухню с надеждой.
— Светик, а мне?.. — робко спросил он.
Светлана, не отрываясь от телефона, указала на верхнюю полку шкафчика.
— Там макароны «Красная цена», Витя. И пачка сосисок в холодильнике, я купила самые дешевые специально для тебя. Приятного аппетита.
Виктор замер. Он не верил, что она зайдет так далеко.
— Ты серьезно? Мы теперь даже завтракать вместе не будем?
— Мы завтракаем в одной комнате, — спокойно ответила Светлана. — Но каждый ест то, на что заработал и что решил себе позволить.
Я свои деньги распределила так, чтобы питаться правильно.
Ты свои распределил так, чтобы твои племянники ходили с новыми гаджетами.
В чем проблема?
— Но у меня осталось всего пять тысяч до конца месяца! — воскликнул он. — Света, мне на метро нужно три тысячи!
У меня на еду две остается! Ты хочешь, чтобы я с голоду умер?
— Две тысячи на три недели — это вполне реально, если покупать крупы и не заглядываться на мясо.
К тому же, у тебя в деревне такие богатые родственники. Попроси у них. Пусть Катя пришлет тебе посылку с картошкой. Или Оксана вернет те десять тысяч, которые «на маму».
Виктор промолчал.
Он открыл холодильник и увидел свой сиротливый пакет сосисок. На соседней полке лежала семга, дорогой сыр и авокадо — продукты Светланы.
Она наклеила на них маленькие стикеры со своим именем. Это было унизительно, но Виктор понимал — он сам довел до этого.
Весь день на работе он не мог сосредоточиться. Коллеги звали обедать в столовую, но Виктор сослался на занятость и жевал сухой хлеб, запивая его водой из кулера.
К вечеру желудок начал ныть, а голова — кружиться.
Когда он вернулся домой, Светлана ела запеченную курицу с травами.
— Света… — начал он, присаживаясь на край стула. — Мне Катя звонила. Пять раз. И Оксана…
Говорят, что если я не пришлю деньги на первый взнос за ресторан, Танюшка свадьбу отменит и покончит с собой.
Светлана отложила вилку и внимательно посмотрела на мужа.
— И что ты им ответил?
— Я… я сказал, что у меня нет денег. Что ты все забрала.
— Молодец, — Светлана усмехнулась. — Свалил вину на меня. Теперь я для них — исчадие ада.
— Но они правда плакали! Оксана кричала, что мать с сердцем слегла, когда узнала, что я родной племяннице отказываю!
Света, может, все-таки возьмем небольшой кредит? Всего сто тысяч…
Я выплачу, честное слово! Буду по субботам подрабатывать курьером!
Светлана медленно встала, подошла к холодильнику, достала из него кусок курицы и положила его в тарелку перед Виктором.
— Ешь, — коротко приказала она.
Виктор набросился на еду, забыв о приличиях.
— Вкусно? — спросила она.
— Очень… — пробормотал он с набитым ртом.
— Так вот, Витя. Эта курица стоит триста рублей. Твой кредит в сто тысяч — это триста тридцать три таких курицы. Это наши с тобой обеды на полгода вперед.
Ты готов отдать их ради того, чтобы Танюшка из деревни один вечер посидела в белом платье перед пьяными гостями?
Чтобы ее муж-бездельник хвастался, какой у него богатый дядя в Москве?
Виктор перестал жевать. Он посмотрел на жену, на свои трясущиеся руки, на обшарпанные стены их съемной квартиры.
— Нет, — твердо сказал он. — Не готов.
— Тогда бери телефон. Включай громкую связь. Звони Оксане. Сейчас.
Виктор сглотнул, но телефон достал. Вызов пошел.
— Алло, Витя! — Оксана закричала в трубку так, что было слышно без громкой связи. — Ну что, взял кредит?
Танюшка уже платье присмотрела! Пятьдесят тысяч стоит, надо залог внести сегодня!
— Оксана, слушай меня внимательно, — голос Виктора вдруг окреп. — Денег не будет. Ни сегодня, ни завтра, ни на свадьбу.
Кредит я брать не буду. Более того, я завтра меняю номер телефона.
— Что?! — Оксана на секунду замолчала, а потом взорвалась. — Ты… ты предатель! Ты под…илка своей городской ба…бы! Да чтобы ты…
— И еще, — перебил ее Виктор. — Я завтра еду к матери. Один. И если я увижу у нее в руках старый кнопочный телефон, а у вас — новые смартфоны, я подам заявление в полицию о мошенничестве.
Я переводил деньги на лечение, а не на ваши развлечения. Чеки у меня в приложении сохранились.
В трубке повисла гробовая тишина. Оксана никогда не слышала от брата таких слов.
— Витя… ну ты чего… мы же пошутили… — уже тише пробормотала она. — Мама просто… она сама не захотела…
— Хватит врать, — отрезал Виктор. — С этого дня я буду общаться только с мамой. Напрямую.
И помогать буду только ей — лекарствами и продуктами, которые буду привозить сам. Вам — ни копейки. Забудьте мой номер.
Виктор нажал на кнопку отбоя и выдохнул.
Казалось, из комнаты ушел весь я..довитый туман, который душил его годами.
Он посмотрел на Светлану. Она улыбалась — впервые за долгое время искренне и тепло.
— Поздравляю, — сказала она. — Ты только что сэкономил нам триста тысяч. И кучу нервных клеток.
— Света, я… я такой д..рак был. Прости меня. Я думал, это любовь, а это было рабство.
— Мы все иногда ошибаемся, Витя. Главное — вовремя проснуться. Завтра пойдем в банк? У меня есть план, как быстрее накопить на наш взнос.
— Пойдем, — кивнул Виктор. — И знаешь… давай уберем эти стикеры с продуктов. Я завтра получу аванс и куплю нам самого лучшего мяса. На двоих.
Спустя полгода Виктор и Светлана въехали в свою собственную квартиру.
Сестры Виктора сначала пытались скандалить, потом давить на жалость через дальних родственников, но Виктор остался непреклонен.
Он продолжал помогать матери, лично навещая ее и контролируя каждый купленный рецепт, но его телефон больше не разрывался от требований «семейного банкомата».
Светлана наконец-то сменила тетрадь в клетку на блокнот, где записывала планы на будущий отпуск, зная, что теперь их деньги принадлежат только им двоим.
