-Эх, мечтал я стать космонавтом — сказал дед Фёдор, потирая рукой больное колено — жаль, что так и не получилось.
— Деда, а ты что, пилотом был?
Внук Олег был серьёзным молодым человеком лет десяти, и он в отличии от деда, знал что в космос летят не абы кто. Чтобы попасть в отряд космонавтов, нужно отучиться на пилота, а не проработать сорок лет трактористом.
— А то — почесал двумя пальцами щетину на подбородке дед — я ведь с парашютом прыгал в армии, когда руль отказывал у самолёта.
— В смысле прыгал — удивился слишком серьёзный для своих лет внук — а самолёт что, разбился?
— В океане утонул — вздохнул дед Фёдор, уходя в воспоминания — я же его туда направил, чтобы не дай бог, на нашу деревню не упал.
— Деда, ты опять сочиняешь — засмеялся внук, привычный к байкам Федора — от нашей деревни до океана лететь десять часов.
— Вот он и полетел, родимый, — сморкнулся дед в большой, клетчатый носовой платок — я же его похлопал по крылу и сказал, лети до Тихого океана и сядь на бошку какому-нибудь авианосцу американскому, чтоб им пусто было.
— Как ты мог похлопать, если ты выпрыгнул с парашютом — внук втянулся в тему и с жаром начал разоблачать враньё Федора — ты же вниз полетел!
— Почему же вниз — удивился великий врун Фёдор Александрович, в деревне прозванный Мюнхгаузеном за свои байки — у нас трамплин был в самолёте, он подкидывал вверх, ежели на него сесть.
— Ну вот, опять врёт — хотел обидеться Олежка, но не выдержал, рассмеялся — дедушка, а ты вообще можешь разговаривать серьёзно?
— Могу — сказал дед, и по морщинистому лицу поползли тучи тяжелых воспоминаний — только зачем тебе знать, как страшно бывает одному в горах? Когда тебе в спину целится снайпер, а рядом лежат убитые товарищи, молодые, даже усов нет, совсем дети.
— Феденька, ты чего это ребенка пугаешь — выскочила на крыльцо жена Маша, ещё и не бабушка совсем, седина закрашена, спина прямая — и его напугаешь, и сам потом ночью кричать будешь, не надо, не вспоминай.
Она привыкла прислушиваться к разговорам мужа, и научилась ловить момент, когда мужа накрывало.
— Дед, ты воевал — от изумления у внука открылся рот, — ты же не врёшь, я вижу.
— Повоевать и не успел, Олежек, — дед обнял внука и выдохнул — наша рота погибла в первом же бою, я один остался, выжил, живу, а по ночам снится, будто стреляют в спину.
— А как же — хотел спросить Олег, но промолчал, увидев сверлящий взгляд бабушки, та стояла за спиной сидящего деда и молча показывала кулак внуку.
— А может пойдём на речку — дернул он Федора за рукав — с удочками, бабушка нам с собой даст пирожков с грибами, сядем на берегу, будем есть и смотреть на поплавок.
— Пойдём, конечно — мотнул дед головой, отгоняя страшные видения — на следующей неделе за тобой родители приедут, а мы с тобой всего два раза были на рыбалке.
— Непорядок — серьёзно кивнул внук — что ты скажешь папе, когда он спросит, научил ли ты меня рыбачить?
— А ведь спросит — испугался дед, и вскочил со ступенек крыльца — пойду, удочки приготовлю, а ты пирожки возьми в пакет, и в термос чая налей, с сахаром.
Фёдор ушёл за сарай, вытирая рукавом слезы, а внук с бабушкой зашли в дом, еду с собой собрать.
— Это правда — спросил внук, заглядывая в глаза бабе Маше шестидесяти лет, моложавой и серьёзной — его товарищи погибли?
— Он и сам был ранен — шепнула Маша, тоже
вытирая слёзы — его хотели добить душманы, стояли над ним, смеялись и тыкали в него автоматом. Я тебе потом расскажу о том, чего сама знаю, а сейчас иди и болтай с ним о Тихом океане, о самолётах, о космонавтах. Лучше пусть врёт, сочиняет небылицы, смеётся сам и развлекает остальных, чем кричать по ночам от ужаса.
— Постараюсь — сказал внук и поцеловал ее в щёку со всей нежностью — я сделаю все, чтобы он не вспоминал про войну.
Узенькой тропой шли к речке дед, поседевший когда-то под дулом автомата, и внук повзрослевший за несколько минут разговора.
