— Ты посмотри на нее, мама. Сидит, губы поджала! Спросил ее, где мои чистые рубашки, так она на меня посмотрела, будто я у нее почку потребовал. Все женщины рожают, Полин, но не все превращаются в унылое привидение в растянутых штанах. Вон, посмотри на жену моего партнера. Трое детей, а выглядит так, что на обложку можно. А ты? На тебя смотреть противно, я за один стол с тобой садиться не хочу — брезгую!
***
Услышав это от мужа, Поля чуть не расплакалась. Вот оно как… Брезгует, значит…
— Полина, ну что же ты, — Инна Сергеевна, свекровь, вздохнула с наигранным сочувствием, поправляя салфетку на коленях. — Мужчина должен выглядеть опрятно. Это же лицо семьи. Ты же дома сидишь, времени вагон. Почему Кирюше рубашки не готовишь?
— У Темы зубы режутся, — тихо ответила Полина, разглядывая узор на скатерти. — Он всю ночь не спал. Я под утро только глаза закрыла.
Кирилл громко рассмеялся, отодвигая тарелку.
— Ой, началось! Тема, зубы, подгузники… Только ноешь!
— Я просто устала, Кирилл. Твои родители пригласили нас на ужин, а ты снова начинаешь меня отчитывать при всех.
— Отчитывать? — Кирилл вскинул брови и посмотрел на отца, который молча жевал мясо, делая вид, что его это не касается. — Пап, ты слышишь? Я ей слово — она мне десять. Я работаю, стараюсь для семьи, а дома — вечный траур.
— Ты не работаешь уже четыре месяца, — голос Полины дрогнул.
Инна Сергеевна медленно отложила вилку.
— Полина, деточка, — вкрадчиво начала она, — Кирилл сейчас в поиске перспективного проекта. Мужчина его уровня не может размениваться на мелочи. А то, что твои родители помогают… ну так они же для внука стараются, разве нет? Это нормально.
— Для внука? — Полина подняла глаза. — Новую машину в кредит тоже для внука купили? На которой Кирилл вчера полвечера где-то катался, пока я пешком в аптеку под дождем бежала?
— Ой, да сдалась мне твоя колымага, — огрызнулся Кирилл, поднимаясь из-за стола. — Одолжил на вечер, деловая встреча была. А ты уже трагедию развела. Мам, спасибо, все было вкусно. Поеду я, пожалуй. Дела.
— Какие дела в девять вечера, Кирилл? — Полина тоже встала.
— Те, которые тебя не касаются. Сиди, ешь. Тебе полезно, силы нужны — завтра же опять за квартиру платить, напомни тестю, чтобы не задерживал.
***
Полина стояла у окна в их новой квартире — той самой, которую родители подарили им на свадьбу три года назад. Просторная, светлая, с панорамными окнами. Тогда, в девятнадцать, ей казалось, что это начало сказки. Кирилл был таким внимательным, таким уверенным в себе. Он обещал ей горы свернуть.
Сзади в кроватке завозился Тема. Полина подошла к сыну, поправила одеяло. Десять месяцев. Самое счастливое и самое тяжелое время в ее жизни.
Раздался звук открывающейся двери. Кирилл вернулся поздно, от него пахло дорогим парфюмом, который она ему не покупала, и табачным дымом.
— Опять не спишь? — он бросил ключи от новой машины на комод. — Чего свет жжешь? Экономить надо.
— Ты где был?
— Устал я, Поля. Не начинай. Дай поесть что-нибудь.
— Там в холодильнике запеканка. Сама готовила.
Кирилл заглянул в холодильник, поморщился и закрыл дверцу с глухим стуком.
— Сама ешь свою запеканку. Я в ресторане перекусил. Слушай, завтра надо будет заехать в банк, там платеж по кредиту за машину. Скажи отцу, пусть переведет утром.
— Кирилл, папа и так в прошлом месяце закрыл твой долг по кредитке. Мне стыдно ему звонить.
Он медленно повернулся к ней. В его глазах вспыхнул недобрый огонек, который Полина научилась узнавать и бояться.
— Стыдно? — он сделал шаг к ней. — А мне не стыдно на этой развалюхе ездить, которую вы купили вначале? Я мужчина, я должен выглядеть статусно. Если твой папаша хочет, чтобы его дочь жила с успешным человеком, пусть вкладывается.
— Успешные люди сами зарабатывают на свои машины, — тихо произнесла Полина.
Удар пришелся по плечу. Несильно, скорее толчок, но Полина отлетела к стене, больно ударившись локтем о дверную ручку.
— Ты как со мной разговариваешь? — прошипел Кирилл. — Ты кто такая вообще без моих советов? Забыла, как я тебя из твоей деревни вытащил? Ходишь в обносках, на человека не похожа. Если бы не мой вкус, ты бы до сих пор в турецких джинсах бегала.
— Ты сам запрещаешь мне покупать вещи, — Полина прижала руку к ушибленному локтю. — Говоришь, что мне некуда ходить.
— И правильно говорю. Куда тебе? С коляской во дворе круги нарезать? Для этого и старого пуховика хватит. А мне завтра нужно быть на плаву. Так что утром звонишь отцу. Поняла?
— А если не позвоню?
Кирилл усмехнулся, подошел вплотную и взял ее за подбородок, больно сжав пальцы.
— Тогда будешь сама объяснять Теме, почему папа ушел и почему мама такая бесполезная. Ты же без меня пропадешь. Кто на тебя посмотрит? Заплаканная, неухоженная… Ты зеркало давно видела?
Он оттолкнул ее и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Полина осталась стоять в темном коридоре. В груди что-то мелко дрожало. Она подошла к зеркалу в прихожей и включила свет.
На нее смотрела чужая женщина. Бледная кожа, темные круги под глазами, волосы, собранные в небрежный пучок. Где та семнадцатилетняя девочка с сияющими глазами, которая верила, что любовь — это когда тебя берегут?
***
Утро началось со звонка матери.
— Поленька, привет. Ну как вы? Как Темочка?
— Все хорошо, мам. Зубки вот…
— Ты какая-то расстроенная. Опять с Кириллом повздорили?
Полина молчала, кусая губы. Ей так хотелось закричать в трубку: «Заберите меня отсюда!», но она лишь выдавила:
— Нет, просто не выспалась. Мам… Кирилл просил передать, что там платеж по машине завтра.
На том конце провода воцарилось молчание. Полина слышала, как тяжело вздохнул отец на заднем плане — видимо, телефон был на громкой связи.
— Поля, — голос мамы стал серьезным. — Мы с папой вчера долго говорили. Мы любим тебя и внука. Но Кирилл… он ведь даже не пытается искать работу. Мы оплачиваем квартиру, еду, одежду для Темы, теперь этот кредит. Куда уходят деньги, которые мы даем тебе на хозяйство?
— На машину, — честно ответила Полина. — На бензин, на его «встречи».
— Доченька, так нельзя. Ты понимаешь, что он просто пользуется нами? И тобой в первую очередь.
— Я люблю его, мам… — это прозвучало жалко, и Полина сама это почувствовала.
— Любовь — это когда тебя ценят, Поля. А когда из тебя тянут жилы и унижают — это другое. Ладно, папа переведет. В последний раз, слышишь? Передай это своему мужу.
Кирилл, который в это время завтракал на кухне, явно подслушивал. Когда Полина вошла, он довольно улыбнулся.
— Ну вот, видишь. Можешь же быть полезной, когда захочешь.
— Мама сказала, это в последний раз.
— Ой, да ладно, — он отмахнулся. — Твой старик ворчит для порядка. Куда он денется? Внука-то жалко.
Кирилл встал, взял со стола ключи и направился к выходу.
— Ты куда? Мы же договаривались, что сегодня съездим к врачу с Темой. У него плановый осмотр.
— Ой, Полин, ну какой врач? Сама дойдешь, тут три квартала. А мне нужно в сервис заскочить, там что-то в подвеске стучит. Новая машина, а уже косяки.
— Я не дойду с коляской, там пандус на мосту сломали, мне придется ее на себе тащить через ступеньки! — почти крикнула Полина.
— Полезно для фигуры, — бросил он уже из коридора. — А то совсем расслабилась. Давай, не скучай.
Дверь закрылась. Полина опустилась на табурет и закрыла лицо руками. Ей было двадцать два. Всего двадцать два, а она чувствовала себя на восемьдесят.
***
Прошло три дня. Кирилл почти не появлялся дома, ссылаясь на какие-то невероятно важные переговоры. Полина жила в режиме автопилота: каша, прогулка, подгузники, уборка. Она перестала краситься, даже когда выходила на улицу. Зачем? Для кого?
Вечером в пятницу, когда она укладывала Тему, на телефон Кирилла, оставленный на тумбочке, пришло сообщение. Экран вспыхнул.
«Котик, спасибо за вчерашнее. Машина — просто космос, чувствую себя в ней королевой. Когда снова выберемся?»
Сердце Полины пропустило удар. Она знала пароль — он никогда его не менял, уверенный, что жена не посмеет залезть в его личное пространство.
Пальцы дрожали так сильно, что она дважды ошиблась. Открыла мессенджер. Там была целая переписка. С какой-то Кристиной. Фотографии из ресторанов, в которых Кирилл якобы «работал». Снимки в новой машине, за которую ее отец только вчера перевел деньги.
— Что ты делаешь в моем телефоне? — раздался холодный голос от двери.
Кирилл стоял в проеме, прислонившись к косяку. В руках он держал пакет из дорогого бутика.
Полина медленно подняла на него глаза.
— Кто такая Кристина, Кирилл? И почему она чувствует себя королевой в машине, за которую платит мой отец?
Он даже не смутился. Прошел в комнату, бросил пакет на кровать.
— О, началось следствие ведут колобки. Полина, не будь дурой. Кристина — это нужная связь. Она помогает мне выйти на правильных людей.
— На правильных людей в ресторанах? С селфи и сердечками? — Полина поднялась, сжимая телефон в руке. — Ты врешь мне. Ты гуляешь на деньги моих родителей, пока я хожу в рваных сапогах!
— Заткнись, — внезапно тихо и страшно сказал он. — Не смей на меня орать.
— Нет, я не замолчу! Я три года терпела твои выходки. Думала, ты изменишься, когда родится ребенок. А ты стал еще хуже! Ты ничтожество, Кирилл. Ты просто паразит, который присосался к моей семье.
Он ударил ее. На этот раз по-настоящему. Наотмашь, так, что Полина упала на ковер, больно ударившись головой о край кроватки. Тема проснулся и залился испуганным плачем.
— Еще раз рот откроешь в таком тоне — вылетишь отсюда в чем есть, — Кирилл тяжело дышал, глядя на нее сверху вниз. — Поняла? Квартира, может, и твоя, но ты тут никто без меня. Ты ноль. Обычная клуша!
Он выхватил у нее из рук телефон, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла в шкафу. Полина лежала на полу, слушая крик сына. В голове стоял гул. Щека горела, а во рту появился солоноватый привкус крови. И вдруг в этой тишине, нарушаемой только плачем ребенка, что-то внутри нее щелкнуло. Ей стало все равно…
***
— Полина, ты уверена? — отец смотрел на нее через кухонный стол.
Они сидели в родительском доме. Полина приехала туда ночью, на такси, забрав только Тему и документы. На лице у нее красовался багровый синяк, который она не стала замазывать.
— Более чем, пап.
— Я завтра же аннулирую доверенность на машину, — глухо сказал отец, сжимая кулаки. — И замки в квартире сменим. Пусть этот «бизнесмен» ищет себе новое пастбище.
— Не надо, — Полина покачала говорой. — Машину пусть забирает банк, я не буду за нее платить. А квартиру… я хочу ее продать. Не хочу возвращаться туда, где каждый угол напоминает мне о том, как я себя ненавидела.
— Мы поддержим любое твое решение, доченька, — мама обняла ее за плечи. — Главное, что ты ушла.
— Я не просто ушла, мам. Я наконец-то вернулась.
***
Через неделю Кирилл пытался ломиться в двери родительского дома. Он кричал, что Полина разрушает семью, что он все осознал, что Кристина — это ошибка. Он даже плакал, стоя на коленях под окнами.
Полина смотрела на него со второго этажа. Ей не было больно. Не было жалко. Было только чувство глубокого, бесконечного недоумения: как она могла любить этого маленького, театрального человечка?
— Поля, вызвать полицию? — спросил отец, подходя к ней.
— Не надо. Он сам уйдет, когда поймет, что денег больше не будет. Это единственный язык, который он понимает.
Она отошла от окна и подошла к зеркалу. Нанесла на губы легкий блеск — впервые за полгода. Улыбнулась своему отражению. Синяк почти прошел, а в глазах снова появился тот самый свет, который Кирилл так старательно пытался потушить.
— Пойдем, Темочка, — она подхватила сына на руки. — У нас сегодня много дел. Нам нужно купить маме новое платье. Самое красивое.
***
Полина успешно завершила бракоразводный процесс, отсудив право единоличной опеки. Она переехала в другой город, открыла небольшую студию флористики и снова начала радоваться жизни. Кирилл, лишившись финансовой поддержки, быстро растерял свой лоск; он сменил несколько работ, перебиваясь случайными заработками и постоянно жалуясь новым знакомым на «бывшую-стерву», которая его обобрала. Свекры Полины о существовании внука забыли. Конечно, невестка ведь посмела обидеть их любимого сыночка.
