«Кому ты нужна в 52?» — твердил муж. Пока за сервантом не нашлось одно письмо…
Наталья молча смотрела на остывающую яичницу. Кусок хлеба, который она только что отломила, так и остался лежать на краю тарелки. Виктор припечатал её этими словами за завтраком так легко и обыденно, будто прокомментировал погоду за окном.
— Вить, я просто сказала, что в регистратуре место освобождается, — нехотя отозвалась она, не поднимая глаз. — Там график удобный. Два через два. А то я со своими отчетами в бухгалтерии скоро ослепну.
— И что ты там, в регистратуре этой, забыла? — муж громко отхлебнул из кружки. — Карточки бабкам выдавать? Ума палата! Сиди на своем месте. Зарплата капает, до пенсии дотянешь. А то удумала на старости лет карьеру строить.
— При чем тут карьера? Я просто хочу обстановку сменить.
— Обстановку она хочет сменить, — передразнил Виктор, с грохотом отодвигая тарелку. — Ты на себя в зеркало давно смотрела? Кому ты там нужна, в свои пятьдесят два? Молодых полно, шустрых. А ты будешь полдня в монитор щуриться, пока пациенты в очереди орут. Сиди тихо и не выдумывай глупостей.
Он поднялся из-за стола, смел крошки на пол, прекрасно зная, что ей потом подметать, и пошел в коридор обуваться. Ему нужно было ехать в гараж — святое мужское дело по субботам.
Наталья осталась на кухне одна.
Возражать она не стала. Сил не было. За последние пять лет, с тех пор как сыновья окончили институты и разъехались по своим жизням, муж повторял эти фразы как мантру. Внушал планомерно, методично. Приучал к мысли, что её удел — плита, швабра и обслуживание его, Виктора, скромной персоны.
Она встала, сполоснула посуду под струей воды и пошла за тряпкой. Раз уж выходной безнадежно испорчен утренним скандалом, можно затеять уборку. Физический труд всегда помогал ей отвлечься от липких, неприятных мыслей.
Наталья добралась до гостиной. Главной гордостью Виктора здесь был старый советский сервант. Огромный, полированный, заставленный хрустальными салатницами, которыми никто не пользовался со времен царя Гороха. Муж категорически отказывался его выбрасывать.
Она притащила складной стульчик, встала на него и принялась протирать верхнюю панель. Тряпка зацепилась за край. Наталья потянула сильнее, и задняя зеркальная стенка серванта, державшаяся на честном слове, слегка отошла.
Оттуда, из узкой пыльной щели между стеклом и ДСП, на пол скользнул плотный белый прямоугольник.
Наталья слезла со стульчика. Подняла находку.
Это был обычный почтовый конверт. Не вскрытый. Края пожелтели от времени и пыли. На лицевой стороне красовался штемпель трехлетней давности. А вот почерк в графе отправителя заставил Наталью приоткрыть рот.
Размашистые, угловатые буквы. Павел.
Её бывший однокурсник. Первая институтская любовь. Они расстались глупо и нелепо почти тридцать лет назад, перед самым дипломом. Он уехал в другой город, она назло ему выскочила замуж за Виктора. Классическая, банальная история.
Наталья надорвала край конверта. Внутри лежал сложенный вдвое тетрадный лист.
Она читала быстро, пробегая глазами по строчкам. Павел писал, что был в их городе по делам. Узнал адрес через общих знакомых из института. Писал, что развелся два года назад. Предлагал встретиться, выпить кофе, просто поговорить и вспомнить молодость. В самом конце был приписан номер телефона и фраза: «Я буду в городе еще неделю. Если захочешь — позвони».
Дата на штемпеле — три года назад.
В прихожей скрипнула входная дверь. Виктор вернулся из гаража раньше обычного.
Наталья сунула сложенный тетрадный лист в карман домашних штанов, но сам надорванный конверт остался лежать на журнальном столике. Муж прошел в комнату, на ходу стягивая рабочую куртку. Бросил взгляд на столик.
Его лицо изменилось мгновенно. Румянец залил щеки, переходя в нездоровую красноту на шее.
— Чего это ты по чужим углам шаришь? — рявкнул Виктор, коршуном кидаясь к столику и сгребая конверт.
Наталья прислонилась к дверному косяку. Внутри не было ни паники, ни страха. Только холодная, кристальная ясность.
— Это мой конверт, Вить, — ровно сказала она. — На нем мое имя написано. Русскими буквами.
— Делать мне больше нечего! — огрызнулся муж, старательно избегая смотреть ей в глаза. — Валялся там какой-то спам в ящике, я и кинул за шкаф, чтобы не мешался на тумбочке.
— Спам? С обратным адресом от руки?
— Да мало ли мошенников сейчас! — Виктор повысил голос, пытаясь задавить ее привычным напором. — Пишут всякую ересь!
— Вить, давай без этого, — Наталья скрестила руки на груди, но тут же одернула себя и просто опустила их в карманы. — Три года назад письмо пришло. Из ящика его достал ты. И сунул за сервант. Зачем?
Виктор скомкал конверт в кулаке. Шагнул к мусорному ведру на кухне и с силой швырнул бумажку внутрь.
— Ой, да сдался мне твой Пашка! — бросил он через плечо, шумно открывая кран и делая вид, что ему срочно нужно вымыть руки. — Нашелся Ромео недоделанный. Бизнесмен хренов.
— Значит, ты всё-таки прочитал, от кого оно.
— Прочитал! И что? — Виктор резко обернулся. — Я тебя от глупостей уберег, между прочим! Поперлась бы на старости лет на свиданки бегать, людей смешить!
Наталья смотрела на его сутулую фигуру. Три года назад ей было сорок девять. Она тогда как раз сделала новую стрижку. Купила красивое бордовое платье. Пыталась вытащить Виктора в театр, чтобы хоть как-то расшевелить их болото.
А он смеялся над ней. Называл молодящейся бабкой. Говорил, что платье сидит как на корове седло, и отправлял на кухню лепить пельмени.
Именно тогда и начались эти его бесконечные разговоры. «Сиди тихо», «кому ты сдалась», «твое время ушло».
Он просто испугался. Увидел письмо от успешного мужика из прошлого и понял, что удобная, бесплатная домработница может упорхнуть. И вместо того, чтобы что-то изменить в себе, попытаться стать нормальным мужем, он решил просто втоптать её самооценку в плинтус. Чтобы она сама поверила, что никому не нужна.
— Значит, уберег, — эхом отозвалась Наталья.
— Именно! — Виктор вытер руки тряпкой, решив, что буря миновала и он снова победил. — Ты на себя в зеркало посмотри, фантазерка. Куда тебе с ним кофе пить? У него там, небось, деньги, фифы молодые вокруг вьются. А ты у нас кто? Бухгалтер в поликлинике. Он бы над тобой посмеялся и бросил. Я тебе одолжение сделал!
— Какое благородство, — язвительно протянула она.
— Не язви мне тут! — снова вскинулся Виктор. — Скажи спасибо, что я вообще этот мусор в дом принес, а не сжег на улице. Иди лучше ужин грей. Развела тут драму из-за бумажки.
Он грузно опустился на табурет, всем своим видом показывая, что тема закрыта. Как истинный хозяин положения, который только что поставил на место взбунтовавшуюся подчиненную.
Наталья достала из кармана скомканный тетрадный лист. Разгладила его пальцами прямо на глазах у мужа.
— Знаешь, Вить, а ведь я тебе верила, — тихо сказала она.
— И правильно делала!
— Я реально думала, что стала старой, скучной и никчемной. Из дома выходить перестала лишний раз. Думала, ты мне правду говоришь, потому что заботишься.
— Я и заботился! — рявкнул он.
— Нет. Ты, оказывается, просто трус, — Наталья отлепилась от косяка и сделала шаг к столу. — Ты так боялся, что я кому-то понадоблюсь, что три года жрал меня поедом. Не из заботы ты конверт спрятал. Ты боялся конкуренции. Боялся, что на фоне нормального мужика я пойму, с каким ничтожеством живу.
Лицо Виктора вытянулось. Он дернулся, будто его ударили по щеке.
— Чего ты несешь?! Какое ничтожество?! Да я всю жизнь на тебя угробил!
— Ты? На меня? — Наталья усмехнулась, но без веселья. — Вить, ты за десять лет гвоздя в доме не забил. Ты даже кружку за собой не моешь. Твоя единственная радость — прийти с работы и рассказать мне, какая я бестолковая. Чтобы на моем фоне казаться себе орлом.
— Да пошла ты! — Виктор вскочил, опрокинув табуретку. Поднимать не стал. — Собирай манатки и вали к своему ухажеру! Посмотрим, как быстро он тебя обратно притащит! Кому ты нужна в свои пятьдесят два?!
Наталья не стала кричать в ответ. Она молча развернулась и пошла в спальню.
Сборы не заняли много времени. Она достала с антресолей дорожную сумку. Скинула туда сменное белье, пару удобных кофт, джинсы, косметичку. Забрала из шкатулки свои сбережения.
Виктор всё это время стоял в дверях спальни и ядовито комментировал каждое её движение. Он не верил. Был абсолютно уверен, что сейчас она поплачет, бросит сумку, пойдет на кухню греть макароны и просить прощения за истерику.
— Куда ты намылилась? — голос мужа дрогнул, потеряв часть спеси, когда она застегнула молнию на сумке. — На ночь глядя? Башенка съехала окончательно?
— Освобождаю жилплощадь, — коротко ответила Наталья.
Она накинула ветровку, подхватила сумку и вышла в прихожую. Сняла с крючка связку ключей от дачи.
— На дачу?! — Виктор презрительно фыркнул. — Жить?! Да там вода только летняя! И мыши! Завтра же прибежишь скулить и проситься обратно!
— Ничего. Обогреватель включу, — Наталья открыла входную дверь. — А ты сиди тут. Тихо. И не выдумывай. Тебе же никто не нужен, кроме себя самого.
Она вышла на площадку. Дверь за ней закрылась без грохота и театральных эффектов. Просто щелкнул замок.
Прошел месяц.
Наталья так и не позвонила Павлу. Тот распечатанный тетрадный листок она сожгла в дачной печке в первый же вечер.
Дело было совершенно не в Паше. И не в старой студенческой любви. Это время давно ушло, и ворошить прошлое она не собиралась. Дело было в правде, которая наконец-то встала на свои места.
Она обустроила быт в летнем домике. На скопленные деньги наняла местных работяг — те быстро почистили колодец и наладили насос. Купила хороший современный конвектор, договорилась с соседкой, у которой была машина, о совместных поездках в магазин за продуктами.
По вечерам Наталья пила травяной сбор на веранде и слушала, как орут лягушки в пруду. От души отлегло. Оказалось, что без ежедневного зудения над ухом, без постоянных упреков и критики, жизнь играет совершенно другими красками. Никто не рассказывал ей за завтраком, какая она старая. Никто не указывал, какую работу ей выбирать.
Кстати, в поликлинике она всё-таки перевелась в регистратуру. Общаться с людьми оказалось куда приятнее, чем сводить сухие цифры в отчетах.
Виктор звонил каждый день.
Сначала требовал немедленно вернуться и прекратить цирк. Потом перешел на манипуляции — жаловался на давление и стреляющую спину. К маю риторика сменилась окончательно. Муж начал раздраженно выговаривать ей, что у него закончились чистые рубашки, что стиральная машинка почему-то не запускается, а от магазинных пельменей у него обострился гастрит.
Наталья не блокировала его номер. Она просто ставила телефон на беззвучный режим и шла в огород сажать пионы. Впервые за долгие пять лет ей хотелось наводить красоту просто так. Для себя.
