«Ты здесь просто мужу помогаешь», — сказала бухгалтер. На следующий день я положила ключи от магазина на прилавок
В объявлении искали человека на моё место.
Я прочитала его трижды, прежде чем поняла самое обидное.
Тому, кто придёт после меня, собирались платить почти вдвое больше.
— Это ошибка? — спросила я у мужа.
Виктор даже не поднял головы от накладной.
— Где?
Я показала телефон.
— Здесь. Зарплата.
— Сейчас за меньшие деньги никто не пойдёт.
Мне пятьдесят шесть лет. Я умею умножать в уме, отличать поддельную купюру на ощупь и по звуку компрессора понимать, что холодильник скоро встанет.
Но в ту минуту я почему-то спросила глупость:
— А я иду?
Муж наконец посмотрел на меня.
— Ну ты же своя, Люда.
—
Наш продуктовый магазин открылся шестнадцать лет назад.
Тогда у нас было два стеллажа, старый холодильник и столько страха, что ночью мы оба просыпались от каждого звонка.
Я ушла с работы в столовой.
— На первое время, — сказал Виктор. — Раскрутимся, наймём людей.
Первое время закончилось незаметно.
Появились новый холодильник, кофемашина, отдел бытовой химии. У мужа — машина получше. У меня — привычка есть стоя, потому что, стоит сесть, обязательно придёт покупатель.
Я знала, кому оставить мягкий хлеб, кто берёт молоко только определённой марки, а кто придёт за покупками и останется на десять минут поговорить, потому что дома никого.
Когда продавец заболевал, выходила я.
Когда привозили товар раньше открытия — тоже я.
Деньги мне Виктор переводил каждый месяц. Небольшую сумму.
— Это тебе на своё, — говорил он. — Остальное же всё общее.
Продукты, коммунальные, ремонт машины — общее.
А на сапоги я почему-то просила.
—
Уйти я решила не из-за объявления.
За неделю до этого приехала бухгалтер. Мы обсуждали расходы, и я спросила, можно ли поднять мне оплату.
Она улыбнулась:
— Людмила, ну вы же здесь просто мужу помогаете.
Я стояла в рабочем фартуке. С шести утра разгружала товар, потом принимала кассу, а теперь держала пачку накладных, которые ещё нужно было проверить.
— А как выглядит работа? — спросила я.
Бухгалтер перестала улыбаться.
— Я не это имела в виду.
Виктор махнул рукой:
— Люда, давай потом.
Вечером я вернулась к разговору.
Потом ещё раз.
На третий раз муж сказал:
— Не нравится — найди другое место.
Наверное, он ожидал, что я обижусь и замолчу.
Я нашла.
—
В небольшую пекарню требовался администратор смены.
Женщина, которая проводила собеседование, спросила, что я умею.
Я начала перечислять: касса, приёмка, заказы, списания, графики, поставщики.
Она остановила меня:
— Подождите, я записываю.
Это было так непривычно, что я сбилась.
Потом мы обсудили оплату, обязанности и выходные. Всё конкретно, без «ты же понимаешь».
Домой я пришла с листком, на котором записала условия.
Виктор рассмеялся.
— Булочки продавать собралась?
— Собралась.
— А здесь кто будет?
— Ты найдёшь человека. Я ещё три недели отработаю.
Он решил, что я пугаю.
Через неделю понял, что нет, и разместил объявление.
Так я узнала цену своей работы.
—
В последний день я принесла отдельную тетрадь.
Телефоны мастеров. Поставщики. Какие товары заказывать по понедельникам. Где перекрывается вода.
Виктор пролистал.
— Всё это и так в телефоне есть.
— Тогда тетрадь не понадобится.
Я сняла фартук.
Под ним была обычная блузка. Я успела забыть, как выгляжу в магазине без карманов, набитых чеками и мелочью.
Положила ключи на прилавок.
— Завтра новенькая приходит?
— Приходит.
— Хорошо.
Муж смотрел на ключи.
— И ты правда уйдёшь из-за денег?
Я устала объяснять, но ответила:
— Ты согласен платить чужому человеку. А когда прошу я, получается, что мне должно быть стыдно.
Он хотел что-то сказать.
В магазин вошла покупательница, и Виктор привычно повернулся ко мне:
— Люд, там…
Я не двинулась.
Он сам встал за кассу.
—
В пекарне первый день оказался тяжёлым.
Я путала названия, не сразу разобралась с программой. Молодая продавщица дважды показывала мне одну кнопку.
Вечером болела голова.
Виктор спросил:
— Ну что, наигралась?
— Устала.
— Вот видишь.
Я посмотрела на него.
— Я и раньше уставала. Просто ты не спрашивал.
На третий день из магазина позвонили: не закрывалась кассовая смена.
Я объяснила.
Через час — где запасные ценники.
Потом — какой хлеб заказывать.
Вечером написала мужу:
«Всё есть в тетради. Во время своей смены я больше отвечать не смогу».
Наутро телефон лежал в шкафчике.
И ничего не рухнуло.
—
Через месяц мне пришла первая полная зарплата.
Я купила сапоги.
Не втайне. Не спрятала коробку, чтобы потом сказать: «Да им сто лет».
Поставила в прихожей.
Виктор увидел:
— Дорогие?
— Я выбрала удобные.
Он кивнул.
Потом неожиданно спросил:
— Поужинаем вместе? Я картошку пожарил.
Она подгорела с одной стороны, а лук остался сыроватым.
Я поела.
За столом муж рассказал, что новая сотрудница отказалась выходить в свой выходной.
— Говорит, у неё планы.
Я молчала.
— Пришлось мне самому.
— Бывает.
Он покрутил вилку.
— Люд, я привык, что ты всегда можешь.
— Я не всегда могла.
Виктор опустил глаза.
Это не было большим извинением. И я не стала придумывать его за него.
Но впервые он хотя бы дослушал.
—
Спустя два месяца муж предложил вернуться. За ту же сумму, что платил новой сотруднице.
— И выходные сделаем, — добавил он.
Я поблагодарила и отказалась.
В пекарне уже запомнила программу. По средам мы получали новые сорта хлеба, а одна постоянная покупательница стала приходить именно в мою смену.
Мне нравилось иметь место, где я была Людмилой, администратором.
Дома Виктор иногда всё ещё начинал:
— У нас завтра поставка…
Потом поправлялся:
— У меня.
А я спрашивала, во сколько он освободится.
Однажды мы договорились встретиться после работы и пройтись.
Он опоздал на пятнадцать минут, пришёл усталый, с пакетом мандаринов.
— Тяжёлый день? — спросила я.
— Очень.
Я взяла его под руку.
Теперь я могла его пожалеть.
Не выходя вместо него на смену.
Как вы считаете, в семейном деле супругам нужна отдельная оплата за работу — или слова «у нас всё общее» достаточно?
