-Милый, тебе 47,а ты с мамой живешь, ну какая тебе женщина. Сначала от мамы съедешь.Но одному то тяжело. Свят 46.
— Вика, ко мне сегодня не получится, мама дома. К тебе тоже нельзя из-за дочери, поэтому давай снимем номер, скинемся пополам и спокойно продолжим вечер.
— Подожди, какая мама? Ты хочешь сказать, что в сорок шесть лет живешь с матерью? И давно?
— После развода вернулся, лет шестнадцать уже. Не вижу смысла снимать квартиру и платить чужому дяде за стены, когда у мамы свободная комната. Тем более одному мужчине жить тяжело: надо готовить, стирать, убирать, а мама все это делает.
— То есть шестнадцать лет это делает мама, а потом ты планируешь съехать к женщине, чтобы уже она продолжила? Нет, Святослав. Мне почему-то даже в отель резко расхотелось.
Меня зовут Святослав, мне сорок шесть, скоро сорок семь, и я совершенно не понимаю, почему проживание взрослого мужчины с матерью современные женщины считают чуть ли не главным доказательством его несостоятельности. Особенно удивляют женщины после сорока, которые сами прекрасно знают цены на аренду, коммуналку и продукты. Стоит мне признаться, что живу с мамой, и отношение моментально меняется: еще пять минут назад я нормальный мужчина, с которым женщина смеется, флиртует и строит планы на вечер, а потом выясняется мой адрес — и перед ней почему-то уже не взрослый человек, а школьник с бутербродом от мамы.
Женат я был давно, еще в молодости. Родился сын, но примерно к тридцати годам брак развалился. Сейчас сын взрослый, практически не общаемся. После развода первое время я снимал квартиру, потом мама сама предложила вернуться. У нее хорошая двухкомнатная, одна комната пустовала, а я ежемесячно отдавал приличную часть зарплаты хозяину чужой однушки. Вернулся якобы на время, потом посчитал расходы и понял, что съезжать просто ради красивого слова “самостоятельность” не собираюсь. Так это “временно” и растянулось примерно на шестнадцать лет.
При этом на маминой шее я не сижу. Работаю, покупаю продукты, участвую в коммунальных расходах, помогаю деньгами, занимаюсь всем, что нужно починить или принести. Да, готовит в основном мама. Стирает тоже она, убирает квартиру. Я не вижу здесь трагедии: она привыкла заниматься домом, у меня свои обязанности, и нас обоих эта система много лет устраивала. Если потребуется, я способен приготовить еду или включить стиральную машину, просто не понимаю, зачем специально делать то, что другой человек делает лучше.
После развода серьезных отношений долго не хотел. Были знакомства, короткие истории, но снова жениться не собирался. После сорока отношение изменилось. Захотелось нормальной пары: приходить вечером к женщине, разговаривать, вместе куда-то ездить, иметь близость, планы, общий дом. Вот только выяснилось, что женщин почему-то особенно интересует, где именно мужчина живет.
Сначала говорил про маму сразу. Результат был печальный. Одна женщина написала: “Мужчина после сорока, живущий с мамой, не мой вариант”. Другая спросила, собираюсь ли я когда-нибудь взрослеть. Объяснять что-либо после этого было бессмысленно, поэтому я решил сначала знакомиться, а уже потом рассказывать бытовые подробности. Не скрывать, а просто дать человеку возможность увидеть во мне человека, а не адрес регистрации.
Так я познакомился с Викторией.
Ей сорок три, разведена, дочери тринадцать. Очень красивая, ухоженная женщина, работает бухгалтером в крупной компании, своя квартира, машина. Первое свидание прошло великолепно: кафе, потом почти два часа гуляли. На втором сходили в театр, после выпили вина. На третьем уже было понятно, что нравимся друг другу не только как собеседники. Появились поцелуи, прикосновения, и я впервые за долгое время подумал, что отношения действительно могут получиться.
Мне нравилось и ее отношение к дочери. Вика сразу сказала, что мужчин домой не водит: девочке тринадцать, она все понимает, поэтому знакомить ее с мужчиной мать будет только тогда, когда отношения станут серьезными. Я полностью согласился.
На четвертом свидании мы пошли в ресторан, потом долго гуляли, расставаться явно не хотелось, и Вика сама предложила продолжить вечер.
— Ко мне нельзя, дочь дома, а я принципиально не привожу мужчину после четырех свиданий. Но вечер заканчивать тоже не хочется. Давай к тебе?
— Вик, ко мне тоже не получится, мама дома. Давай лучше отель снимем, тут рядом есть нормальный. Скинемся пополам и никаких проблем.
Она остановилась.
Сначала решила, что мама приехала ко мне погостить. Пришлось объяснить, что нет, это я живу у нее.
— Святослав, тебе сорок шесть. Ты давно живешь с мамой?
— После развода вернулся. Лет шестнадцать получается. Сначала снимал, потом понял, что просто выбрасываю деньги: у мамы свободная комната, мы друг другу не мешаем.
— Шестнадцать лет? А купить свое жилье за это время ты не хотел?
— Хотел, конечно. Но ты цены видела? В ипотеку на двадцать лет лезть не собираюсь. Тем более если я рассчитываю создать семью, логичнее потом вместе решить, где жить.
Вот это “вместе решить” ее почему-то заинтересовало особенно. Она спросила, что конкретно я имею в виду. Я ответил честно: если у женщины есть квартира и там достаточно места, можно жить у нее. Если нет — будем искать другой вариант. У Вики квартира была, поэтому лично я вообще проблемы не видел.
Она увидела. Причем сразу.
— То есть твой план такой: от мамы переехать к женщине?
— Почему ты так говоришь, будто я специально ищу квартиру? Если люди создают пару, они начинают где-то жить.
— Хорошо. А кто у вас с мамой сейчас готовит?
— Мама. В основном она.
— Убирает?
— Тоже.
Она посмотрела на меня и спросила:
— А когда ты переедешь к женщине, кто будет это делать?
Я пожал плечами.
— В основном женщина, наверное. Я не вижу здесь ничего странного. Я буду заниматься мужскими делами.
— Какими?
— Если что-то сломалось — починить, тяжелое принести, с машиной помочь. Обычные вещи.
Вика засмеялась.
— У меня кран последний раз ломался года четыре назад, машину я отвожу в сервис, продукты привозит доставка. Получается, ты раз в четыре года починишь кран, а я каждый день буду думать, чем тебя кормить?
Вот именно в этот момент разговор окончательно пошел не туда.
Я пытался объяснить, что нормальная семья не ведет табель рабочего времени. Если женщина и так готовит себе и дочери, появление мужчины не превращает одну дополнительную порцию в каторгу. Я тоже не собираюсь лежать на диване, пока она бегает вокруг. Но Вика уже услышала только одно: сейчас мой быт организует мама, а потом я ожидаю того же от партнерши.
— Святослав, ты шестнадцать лет живешь в готовом быту и настолько к нему привык, что даже не считаешь это работой. Мама “просто” готовит, “просто” стирает, “просто” убирает. А следующая женщина должна “просто” продолжить.
— Почему продолжить? Мы будем семьей. Я тоже буду о ней заботиться.
— Как?
— Если заболеешь — лекарство привезу. Что-то сломается — сделаю. Машина подведет — помогу. Мало ли какие бывают ситуации.
— То есть мои обязанности начинаются каждый вечер, когда ты хочешь ужинать, а твои — когда случится “мало ли какая ситуация”?
Я сказал, что она специально доводит все до абсурда. Она ответила, что как раз пытается представить нашу обычную совместную неделю.
И тут заявила:
— Знаешь, мне даже в отель уже не хочется. Давай останемся друзьями.
Вот это меня действительно задело. Еще двадцать минут назад ей хотелось продолжить вечер. Я не стал хуже выглядеть, не нагрубил ей, не признался в алкоголизме или огромных долгах. Просто сказал, что живу с матерью и считаю обычным распределение мужских и женских обязанностей.
— Ты сейчас серьезно перечеркнешь четыре хороших свидания из-за того, что я не снимаю отдельную квартиру? Если бы я ежемесячно отдавал сорок тысяч хозяину однушки, ел пельмени и сам стирал носки, я был бы для тебя привлекательнее?
— Дело не в аренде. Если бы ты жил с мамой, потому что она нуждается в помощи, я бы вообще не увидела проблемы. Но ты сам говоришь, что не хочешь жить отдельно, потому что тогда придется самому заниматься своим бытом. А съехать готов только тогда, когда появится женщина. Меня пугает не твоя мама, Святослав. Меня пугает вакансия, которую ты мне предлагаешь.
Я сказал, что никакой вакансии нет. Мне нужна любимая женщина, семья, совместная жизнь, а не бесплатная домработница. Вика ответила, что верит, только почему-то вместе с должностью любимой женщины автоматически выдаются кастрюля, стиральная машина и швабра.
В тот вечер никакого отеля не было.
На следующий день я написал, она ответила сухо. Через несколько дней предложил встретиться — отказалась. Тогда спросил прямо, хочет ли продолжать отношения.
Она сказала:
— Нет.
— Из-за мамы?
— Из-за тебя.
Вот очень содержательный ответ.
Я предложил хотя бы остаться друзьями. В конце концов, нам действительно было интересно вместе. Вика согласилась. Через неделю встретились выпить кофе, нормально разговаривали, даже смеялись, и я решил, что она успокоилась. Тогда предложил вполне взрослый, на мой взгляд, вариант.
— Вик, если серьезные отношения тебе не нужны, это же не значит, что нам обязательно отказываться от близости. Мы нравимся друг другу, оба свободны. Можно дружить и иногда приятно проводить время без совместного быта и обязательств.
— Святослав, нет. Когда я сказала “друзья”, я имела в виду друзей.
— Но почему? В тот вечер ты сама хотела продолжения. Я же за неделю физически не изменился.
— Ты не изменился. Мое представление о тебе изменилось. Теперь я смотрю на тебя и представляю, как ты шестнадцать лет складываешь белье в корзину, мама его стирает, а ты объясняешь, что машинка все равно работает сама. Прости, но желание не возвращается.
Вот этого я тоже не понял. Какая связь между стиральной машиной и близостью?
Вика сказала, что для нее прямая. Ей не подходит мужчина, который считает заботу о себе женской обязанностью и планирует из одного готового быта переселиться в другой.
После этого мы больше не виделись.
Я какое-то время еще считал, что просто попалась слишком самостоятельная женщина со своими странными принципами. Но следующая история получилась почти такой же. Познакомился с женщиной сорока одного года и на этот раз решил сказать про маму уже на втором свидании. Она спросила, собираюсь ли я съезжать. Ответил: конечно, когда появятся серьезные отношения. Она уточнила — куда? Я сказал, что можно жить у женщины, если есть жилье, либо вместе что-то придумать.
— А если у женщины тоже нет квартиры?
— Тогда можно снимать или первое время у мамы пожить.
— Я в сорок один год должна переехать к твоей маме?
— Временно. Зачем сразу выбрасывать деньги на аренду?
Она засмеялась и сказала, что такой вариант ей не подходит.
Вот и попробуй быть честным. Скажешь поздно — “скрывал”. Скажешь рано — до следующего свидания дело не доходит.
Знакомый, которому я рассказал про Вику, вообще заявил, что мне надо хотя бы год пожить одному. Снять квартиру, самому готовить, стирать, убирать, покупать бытовую химию, следить за продуктами, менять постельное белье. Якобы тогда я начну понимать, почему женщины так реагируют.
— Зачем мне специально ухудшать собственную жизнь, чтобы что-то понять? У меня есть жилье, мама не выгоняет, я ей помогаю. Почему я должен ежемесячно выбрасывать деньги на аренду ради эксперимента?
— Потому что ты ищешь женщину в том числе для того, чтобы она освободила тебя от быта.
— Я ищу женщину, потому что хочу семью.
— Тогда представь, что женщина вообще не готовит, не стирает твои вещи и не убирает за тобой. Все равно хочешь жить с ней?
Я задумался.
Конечно, хочу.
Но зачем тогда жить вместе?
Вот этого знакомый тоже почему-то не понял.
Недавно я решил поговорить с мамой. Не потому, что сомневаюсь в своей позиции, а просто надоело слышать от посторонних людей, будто я шестнадцать лет ее эксплуатирую.
— Мам, тебе вообще тяжело на меня готовить и стирать? А то женщины рассказывают, будто я тебя использую.
Она посмотрела на меня довольно странно.
— Свят, я привыкла.
— Ну вот. Значит, никакой проблемы нет.
— Я не сказала, что проблемы нет. Я сказала, что привыкла. Мне семьдесят два года, если ты не заметил.
Я сказал, что всегда готов помочь, надо просто попросить.
Она сразу спросила:
— А почему тебя надо просить?
Вот это уже начинало напоминать разговор с Викой.
Я предложил чаще заказывать готовую еду, если ей тяжело стоять у плиты. Можно иногда вызвать уборщицу. Мама сказала, что дело вообще не в конкретной кастрюле или тряпке, а в том, что я привык воспринимать организованный кем-то быт как естественное состояние дома.
Потом она спросила, почему я до сих пор не нашел женщину. Я рассказал про Вику.
Мама выслушала и сказала:
— Так съедь от меня.
Я даже опешил.
— Куда?
— Сними квартиру.
— Ты сама мне предложила сюда вернуться.
— Шестнадцать лет назад. На время.
— А сейчас тебе мешаю?
— Ты мне не мешаешь. Только ты говоришь, что хочешь женщину, но жить один не хочешь. Получается, женщина тебе нужна еще и потому, что без нее придется самому собой заниматься.
Я возмутился. Сказал, что люди для того и создают семьи, чтобы заботиться друг о друге. Мама согласилась и задала один вопрос:
— Хорошо. Тебе рядом с женщиной станет легче?
— Конечно.
— А ей рядом с тобой?
Я сразу начал объяснять, что буду зарабатывать, помогать, решать проблемы, заниматься мужскими вопросами. Мама выслушала и сказала:
— Про то, что получишь ты, ты рассказываешь конкретно: еда, чистый дом, близость, экономия, забота. А про то, что получит женщина, у тебя все время “помогу”, “решу”, “если что-то случится”. Вот об этом подумай.
Не ожидал такого от собственной матери.
Тем более что в последнее время она действительно стала быстрее уставать. Ей уже семьдесят два, иногда болит спина, давление, все чаще говорит, чтобы я сам что-нибудь купил на ужин. Я покупаю, никаких проблем. Можно заказать доставку, вызвать уборщицу, отдать вещи в прачечную. Сейчас вообще любую бытовую проблему можно решить за деньги.
Но тогда у меня возникает другой вопрос.
Если каждый сам себе готовит, сам стирает, уборку заказывает, машину отвозит в сервис, проблемы решает самостоятельно и даже жить может прекрасно один — зачем вообще съезжаться?
Для меня семья всегда означала другое. Пришел домой — там женщина. Вместе поужинали, поговорили, легли спать. Она создает уют, я даю ей мужскую поддержку. Если заболеет — привезу лекарства. Если возникнет серьезная проблема — не брошу. Если нужны деньги и у меня есть — помогу. Неужели это настолько устаревшая модель?
Вика считала, что проблема не в самой модели, а в том, что я заранее определил ее обязанности как ежедневные и конкретные, а свои описываю словами “если понадобится”.
Последний наш серьезный разговор я до сих пор хорошо помню.
— Святослав, ты все время говоришь, что одному тебе тяжело. Рядом с женщиной тебе станет легче: появится совместный дом, еда, порядок, близость, забота. Но ты ни разу нормально не объяснил, почему женщине рядом с тобой тоже станет легче.
— Потому что рядом будет мужчина. Я буду зарабатывать, помогать, решать проблемы, защищать. Если у тебя кран ночью потечет, не сантехника же искать.
— Милый, мне сорок три. Я пятнадцать лет сама вызываю сантехника, вожу машину в сервис, зарабатываю и воспитываю дочь. Мне не нужен мужчина раз в пять лет ради крана. А ужин тебе нужен каждый вечер.
— Ну какая тогда вообще семья, если ты заранее считаешь каждую тарелку?
— Семья — это когда двоим вместе лучше. А ты пока предлагаешь модель, в которой тебе точно лучше, а у меня появляется еще один взрослый человек, о котором надо заботиться.
Тогда я разозлился. Сейчас уже меньше. Но до конца все равно не согласен.
Потому что если рассуждать как Вика, мужчине сначала надо научиться идеально жить без женщины: снять или купить отдельную квартиру, готовить, стирать, убирать, организовать свой быт, решать все проблемы самостоятельно. И только потом искать отношения.
Но если мужчина и без женщины прекрасно справляется, тогда зачем она ему?
Недавно задал этот вопрос тому самому знакомому.
Он ответил:
— Чтобы любить ее, Святослав. А не чтобы она облегчала тебе обслуживание собственной жизни.
Красиво сказал. Только, по-моему, одно другому совершенно не мешает. Я тоже хочу любить. Просто желательно, чтобы дома при этом был ужин.
Разбор психолога
Само проживание взрослого мужчины с матерью не говорит автоматически ни о несамостоятельности, ни о неспособности строить отношения. Викторию настораживает другое: Святослав прямо признает, что отдельная жизнь кажется ему менее привлекательной в том числе потому, что тогда придется самостоятельно организовывать собственный быт.
За шестнадцать лет бытовой труд матери стал для него практически невидимым. Готовка, стирка и уборка воспринимаются как естественный фон, тогда как собственный вклад Святослав описывает через более редкие технические задачи. Поэтому вопрос Виктории о кране оказывается таким неприятным: он показывает разницу между ежедневной и эпизодической нагрузкой.
Еще важнее предполагаемый переход Святослава к совместной жизни. Отдельно жить он не хочет, зато готов съехать, когда появится партнерша, причем ожидает, что значительная часть бытовых функций естественно перейдет к ней. Именно поэтому Виктория видит не просто мужчину, экономящего на аренде, а переход из одного организованного женщиной быта в другой.
Самый важный вопрос ему в итоге задает мать: если рядом с женщиной Святославу станет легче, то что конкретно изменится к лучшему для самой женщины? Собственные преимущества он перечисляет быстро и предметно. Ее преимущества остаются преимущественно абстрактными: “мужчина рядом”, “помощь”, “защита”, “если что-то случится”.
И поэтому женщин пугает не мама Святослава. Их настораживает его убеждение, что кто-то обязательно должен заботиться о повседневной жизни взрослого мужчины, а переход этой заботы от матери к партнерше является естественной частью отношений.
Святослав хочет любви совершенно искренне. Просто в его представлении любовь и бытовое обслуживание настолько давно существуют рядом, что разделить их он пока не может. Поэтому его финальная формула звучит почти идеально: любить он готов — но желательно, чтобы вместе с любовью на столе появлялся ужин.
