«Мы разъехались, но ты мне ужины оставляй», — попросил муж
— Ты контейнеры от лазаньи вымой нормальным средством, а то прошлый раз на крышке соус засох, — Вадим аккуратно поставил на пуфик в прихожей пухлую сумку с грязными носками и толстовками. — И на завтра сделай что-нибудь нежирное, у меня от их столовой изжога.
Марина стояла в коридоре, прижавшись плечом к дверному косяку, и молча смотрела на этот спортивный баул. Три недели назад муж объявил, что им нужен «духовный детокс». Дескать, за восемь лет брака они обросли бытом, романтика ушла, а ему как творческой личности требуется «пространство для поиска себя». Поиск себя Вадим решил проводить в съемной комнате за три квартала от их дома, аккуратно за углом, чтобы недалеко было ходить.
— Вадим, — спокойным голосом произнесла Марина, складывая руки на груди. — Ты ничего не перепутал?
— В смысле? — Муж удивленно вскинул брови и принялся поправлять перед зеркалом шарф. — Марин, мы же взрослые люди. Да, мы решили пожить отдельно. Да, нам пауза необходима, чтобы понять, куда двигаться дальше. Но мы же не чужие! Зачем устраивать детсад? Тебе сложно лишнюю порцию супа сварить, пока себе готовишь? Или машинку со стиркой запустить? Ты всё равно дома вечером сидишь.
— Я дома не сижу, Вадим. Я работаю. Старшим бухгалтером в строительной компании, если ты забыл. И вечером я хочу отдыхать, а не перестирывать твои спортивные штаны и запекать тебе диетическую телятину.
— Ну начинается! — Вадим досадно поморщился и махнул рукой. — Опять эта бытовая мелочность! Я пытаюсь спасти наш брак, найти точки соприкосновения, а ты всё переводишь на кастрюли и килограммы порошка. Какая же ты меркантильная стала, просто ужас.
Он гордо развернулся, подхватил стоящий у стены прозрачный контейнер с остатками вчерашнего тушеного кролика, сунул его в пакет и вышел, громко хлопнув дверью. На пуфике остался баул с бельем.
Марина вздохнула, подошла к пуфикам и пнула сумку носком домашнего тапка. Позиция Вадима была удобной до гениальности. Разъехались? Разъехались. Свобода? Полная свобода. Никто не капает на мозги, не просит починить кран и не спрашивает, почему он торчит в телефоне до двух часов ночи. При этом питаться он предпочитал домашней едой, а стирать — в чистой машинке за её счет.
Когда десять дней назад он впервые появился на пороге с пакетом грязных рубашек, Марина от неожиданности растерялась. Бытовые привычки — штука въедливая. Она по инерции забрала вещи, закинула в барабан, заварила ему чаю и даже выслушала его рассуждения о том, как тяжело в тридцать восемь лет искать свой истинный путь. Но к концу третьей недели эта схема начала откровенно смердеть не просто эгоизмом, а наглым паразитизмом.
На следующий день Вадим не появился, зато позвонила свекровь, Инна Сергеевна. Разговор начался без реверансов:
— Марина, ты совсем сумасшедшая? Вадик вчера пришел ко мне голодный! Скажи на милость, тяжело человеку банку супа налить? Он сейчас в стрессе, у него переоценка ценностей, а ты ему палки в колеса вставляешь!
— Инна Сергеевна, добрый день, — чеканно ответила Марина, перекладывая документы на рабочем столе. — У Вадима переоценка ценностей, а у меня — учет материальных затрат. Вадим снял комнату, ушел из семьи. Почему я должна обеспечивать его быт?
— Как почему?! — ахнула свекровь. — Вы же официальные муж и жена! Вы не развелись! Жена обязана заботиться о муже!
— А муж обязан содержать семью, — парировала Марина. — Но Вадим вчера заявил, что за коммуналку в нашей квартире платить не будет, потому что он тут не проживает. Половину взноса за ипотеку он тоже задерживает. Значит, на бытовые услуги его обязательства не распространяются, а на мои — распространяются?
— Какая же ты сухая, Марина! — запричитала Инна Сергеевна. — Всё в деньги переводишь! Наш Вадик душой горит, он искатель, а ты… эх! Не женщина, а калькулятор!
Марина положила трубку и усмехнулась. Калькулятор — это было лучшее определение. И калькулятор в её голове уже начал выстраивать интересные математические модели.
К концу недели наступили холода. Вадим, как ни в чем не бывало, пришел во вторник вечером. У него был свой комплект ключей от квартиры — ведь формально это было их совместное жилье, хотя приобреталось оно в браке, но с большим первоначальным взносом от продажи Марининой добрачной «однушки».
Муж открыл дверь своим ключом, прошмыгнул в прихожую и громко позвал:
— Марин! Я куртку осеннюю заберу, похолодало. И там белье с прошлого раза выстиралось?
Марина вышла из кухни с чашкой чая.
— Белье в бауле. Нестиранное. В углу стоит.
Вадим замер, переводя взгляд с Марины на сумку.
— Ты даже не постирала? Марин, ты серьезно? Я в чем завтра на работу пойду?
— В чистом, Вадим. В прачечной за углом стирка стоит триста рублей, сушка — двести. Оплата картой на входе.
Вадим пошёл пятнами от возмущения. Он молча прошагал к шкафу в спальне, вытащил свою теплую куртку, сурово взглянул на жену и направился к выходу. Но у самой двери замялся.
— Ключи от машины где? Мне нужно завтра на объект съездить.
— Машина моя, Вадим. Куплена на мои сбережения до брака. Нам обоим нужен детокс, помнишь? Автомобильный в том числе. Пешком ходить полезно для поиска себя.
Муж сжал губы, выхватил из шкафа куртку, сунул грязный баул под мышку и выскочил вон.
Но самое интересное началось в четверг.
Марина проводила генеральную уборку в спальне. Вадим, забирая куртку, уронил из верхнего ящика шкафа свою старую дорожную косметичку. Марина подняла её, чтобы убрать назад, и из бокового кармашка выпал сложенный вчетверо листок бумаги.
Это была распечатка бронирования. Отель в Сочи, четыре звезды, «всё включено». Даты — с десятого ноября, аккуратно через две недели. На двоих. В графе «Гости» числились: Вадим Сергеевич Громов и Анжелика Игоревна Соколова.
Марина аккуратно села на край дивана. Никаких слез, никаких сползаний по стене и заламывания рук не было. Было чистое, прозрачное понимание ситуации.
«Духовный детокс», «поиск себя» и «надо пожить отдельно» оказались банальной оберткой для романа на стороне. Вадим просто решил устроить себе тестовый период с молодой коллегой (Анжелика работала дизайнером в его фирме), а жену держал на поводке в качестве бесплатного комбината бытового обслуживания. Если с Анжеликой не выгорит — можно вернуться к привычным ужинам и выглаженным рубашкам. А пока идет «поиск» — почему бы не перекусить домашней лазаньей?
Марина достала телефон, сфотографировала бронь, аккуратно положила бумажку обратно и набрала номер своего знакомого юриста.
— Гриша, привет. Мне нужно грамотно подготовить документы на развод и раздел имущества. И еще одна маленькая консультация по поводу смены замков…
В пятницу Вадим решил нанести визит. Время он выбрал идеальное — семь вечера, когда нормальные жены обычно подают ужин. Он был уверен, что за эти дни Марина «остыла», осознала свою вину и готова мириться. В руках у него снова был тот самый прозрачный контейнер, а через плечо перекинут пакет с очередным ворохом одежды.
Он подошел к двери, вытащил ключи, вставил ключ в замочную скважину… и ключ не повернулся.
Вадим нажал сильнее. Замок не поддавался. Он попробовал второй ключ — результат тот же. Замок был новый, блестящий, с массивной никелированной личинкой.
Муж разозлился и нажал на звонок. Звонил долго, с оттяжкой.
За дверью раздались шаги. Марина открыла дверь, но не полностью — на прочную дверную цепочку.
— Марина! Ты что, замок сменила?! — опешил Вадим. — Ты вообще из ума выжила? Это и моя квартира тоже!
— Квартира куплена с привлечением моих добрачных средств на восемьдесят процентов, Вадим, — спокойно ответила Марина через щель. — Твои двадцать процентов мы аккуратно оценим и выплатим тебе компенсацию после суда. Исковое заявление о разводе и разделе уже отправлено по почте.
— Какой развод?! Какой суд?! — Вадим захлебнулся воздухом. — Из-за того, что ты не захотела мне суп сварить?! Ты из-за кастрюли кабачков разрушаешь семью?!
— Нет, Вадим. Не из-за супа. — Марина просунула через дверную щель плотный белый конверт. — Держи. Это тебе памятный подарок.
Вадим машинально цапнул конверт, распечатал его. Внутри лежал счет, отпечатанный на бланке с таблицей Excel, а к нему скрепкой была приколота копия брони из Сочи на имя Вадима и Анжелики.
Вадим замер. Краска мгновенно отлила от его лица. Он уставился на листок брони, потом на распечатку.
— Это… это откуда? — пролепетал он.
— Из твоей куртки выпало, когда ты «поиск себя» оформлял, — пояснила Марина. — А на первом листке — калькуляция. Давай я тебе зачитаю, если плохо видно.
Она достала свой экземпляр:
— «Услуги клининга и стирки за три недели — пятнадцать тысяч рублей. Услуги горячего питания (кейтеринг) — двенадцать тысяч. Задержка оплаты коммунальных услуг с твоей стороны — восемь тысяч. Итого: тридцать пять тысяч рублей. Я решила сделать тебе скидку как почти чужому человеку и вычла эту сумму из твоей доли коммуналки. Баланс подведен».
— Марина, ты всё неправильно поняла! — засуетился Вадим, бросив пакет с грязным бельем на коврик. — С Анжеликой — это просто рабочая поездка! Мы едем на конференцию по дизайну!
— В четыре звезды с одной двуспальной кроватью и режимом «всё включено»? — иронично приподняла бровь Марина. — Вадим, ты бухгалтерские документы проверяешь так же плохо, как врёшь. Конференция по дизайну проходит в марте в Москве. А Сочи в ноябре — это банальный курортный роман за мой бытовой счет.
В этот момент на площадке зашумел лифт. Из него вышла Инна Сергеевна. Свекровь, видимо, приехала проконтролировать «воспитательный процесс» и поддержать сыночка.
— Вадик! Что происходит? Почему ты на пороге стоишь? — запричитала она, подбегая к сыну. — Марина! Ты что, родного мужа на улицу выгоняешь?!
— Инна Сергеевна, как хорошо, что вы пришли! — радостно отозывалась Марина. — Забирайте вашего «искателя духовности». Ключи от квартиры больше не работают. Вещи Вадима уже упакованы в три больших чемодана и стоят у консьержа на первом этаже. Контейнеры ваши любимые я тоже туда сложила, вымытые.
— Ты не имеешь права! — визгливо крикнула свекровь. — Он тут прописан! Мы полицию вызовем!
— Вызывайте, — пожала плечами Марина. — Полиция с удовольствием послушает про смену замков собственником жилья и посоветует вам обращаться в суд. А в суде мы как раз будем делить квартиру. И поверьте, Гриша — очень хороший юрист, он вычтет из доли Вадима и мой добрачный взнос, и все его долги по кредитам, которые он тихонько набрал за прошлый год.
Вадим стоял, опустив плечи, с белым конвертом в руках. Свекровь переводила взгляд с сына на закрытую на цепочку дверь.
— Да, кстати, Вадим, — добавила Марина. — Анжелике привет. Надеюсь, она готовит лазанью лучше, чем я. А то ведь на курорте без домашнего супчика твоя чувствительная печень совсем сдает.
Марина мягко закрыла дверь, повернула нижний засов и прошла на кухню. На столе стоял свежезаваренный чабрецовый чай и тарелка с горячими сырниками. Тишина в квартире была звенящей, чистой и удивительно уютной.
За дверью еще пару минут слышались приглушенные всхлипывания свекрови и бубнеж Вадима, пытающегося поднять баул с грязным бельем. Потом стук каблуков и шаги стихли у лифта.
Марина сделала глоток чая, открыла ноутбук и ввела в поиске: «Куда поехать в отпуск в ноябре одному». Жизнь только начиналась, и в ней больше не было места чужим контейнерам с грязной посудой.
