На автовокзале незнакомка попросила подержать коробку. Через минуту автобус уехал, а внутри кто-то заскулил
— Я только билет переоформлю. Присмотрите?
Девушка поставила коробку возле моих ног, не дожидаясь ответа.
На вид ей было лет двадцать. Волосы собраны кое-как, куртка расстёгнута, на щеке размазана тушь.
— Подождите, а что там?
Но она уже бежала к кассам.
Я посмотрела на часы.
До отправления моего автобуса в Трускавец оставалось семь минут.
Поездку я планировала полгода. Купила путёвку, новый спортивный костюм и маленький чемодан на колёсиках. Соседке оставила ключи, дочери сообщила расписание процедур.
Впервые за десять лет мне предстояло две недели никому не готовить, не помогать с внуками и не отвечать на вопрос: «Мам, ты сегодня занята?»
Я была очень занята.
Собой.
— Посадка заканчивается! — крикнул водитель.
Девушки не было.
Я наклонилась к коробке.
Внутри кто-то тихо заскулил.
—
Крышка была перетянута бечёвкой. Сбоку — несколько дырочек.
Я осторожно приподняла край.
На старом свитере лежал крошечный щенок. Чёрный, с белой грудкой и огромными ушами. Он ткнулся носом в картон и снова заскулил.
— Господи…
На дне стояла пластиковая крышка с разлитой водой и лежала записка.
«Его зовут Уголёк. Ему около двух месяцев. Простите».
Никакой билет девушка переоформлять не собиралась.
Она просто выбрала женщину, которая выглядела достаточно доброй и недостаточно быстрой, чтобы догнать.
— Женщина, вы едете? — позвал водитель.
Я подняла коробку.
— С животными можно?
— В переноске и с документами.
— У него коробка.
— Это я вижу.
Пассажиры смотрели из окон. Кто-то уже занял моё место и теперь явно боялся, что придётся вставать.
— Решайте быстрее.
Я могла оставить коробку возле кассы.
Позвать охранника.
Передать кому-нибудь.
Мой автобус, мой санаторий и моё законное право наконец отдохнуть стояли в десяти шагах.
Щенок лизнул мой палец.
Автобус уехал без меня.
—
В справочной меня отправили к дежурной.
Дежурная — к охраннику.
Охранник сказал:
— Несите в приют.
— Куда?
Он дал номер.
Женщина в телефоне объяснила, что мест нет.
— Сделайте фотографии, разместите объявление. До вечера подержите у себя.
— Я вообще-то уезжаю.
— Тогда ищите передержку.
— А вы чем занимаетесь?
— Сейчас у меня дома двадцать семь собак. Хотите привезти двадцать восьмую?
Я посмотрела на коробку.
— Адрес говорите.
—
Таксист всю дорогу жаловался, что от щенка будет запах.
Уголёк молчал.
Только высунул нос в отверстие.
Дом находился на окраине Ивано-Франковска. За воротами сразу поднялся лай.
Навстречу вышла полная женщина в резиновых сапогах.
— Вы звонили?
— Я.
Она заглянула в коробку.
— Мальчик. Маленький совсем.
— Заберёте?
— В дом уже некуда.
Из-за её спины выглядывали три собачьи морды. Одна сверху, две снизу.
— И что мне делать?
Женщина выпрямилась.
— Для начала перестать сердиться на меня.
Я почувствовала, как краснею.
— Простите. Я не на вас.
— Знаю. Меня Марта зовут.
— Людмила.
Марта принесла маленькую миску и корм. Пока щенок ел, она осмотрела его, позвонила ветеринару и сделала фотографии.
Всё быстро, без жалоб.
Я стояла рядом с чемоданом и чувствовала себя совершенно бесполезной.
— Есть вариант, — сказала Марта. — У моей знакомой передержка освободилась, но отвезти нужно сейчас. Я не могу уехать отсюда.
— Далеко?
— Минут сорок.
Я посмотрела на часы.
Следующий автобус был вечером.
— Давайте адрес.
—
На передержке нас встретил мужчина лет шестидесяти.
Во дворе стояли деревянные будки, сушились собачьи одеяла. Возле забора спал огромный рыжий пёс.
— Это Степан, — представился хозяин. — Он отвечает за порядок.
Рыжий пёс открыл один глаз и снова уснул.
Уголька выпустили на траву.
Щенок сделал несколько неуверенных шагов, увидел Степана и сел.
Тот поднялся, подошёл, обнюхал малыша.
Уголёк лёг на спину и замер.
— Правильный парень, — сказал хозяин. — Вежливый.
Впервые за день я рассмеялась.
—
Вечерний автобус я тоже пропустила.
Пока оформили всё у ветеринара, пока купили корм, стало поздно.
Путёвка начиналась завтра, но номер был оплачен с сегодняшнего дня.
Я позвонила в санаторий и услышала:
— Заселитесь утром, ничего страшного.
Оказалось, мир не рухнул.
Марта предложила переночевать у неё. Я согласилась, хотя ещё утром ни за что не осталась бы в доме с двадцатью семью собаками.
Спала в маленькой комнате под звуки лая, царапанья и чьих-то тяжёлых вздохов за дверью.
В шесть утра проснулась от того, что рядом с кроватью сидела старая белая собака и смотрела на меня.
— Ты как вошла?
Она положила голову на край матраса.
Я погладила её между ушами.
—
В санаторий приехала к обеду.
Дочь уже знала обо всём: Марта разместила фотографию Уголька, а я переслала публикацию.
— Мам, может, заберёшь его себе? — спросила дочь.
— Нет.
— Почему? Ты же с ним столько…
— Потому что я не хочу собаку. Ему нужен человек, который хочет.
Раньше я решила бы, что после пережитого обязана взять щенка.
Теперь понимала: спасти — не всегда значит оставить у себя.
Я оплатила его осмотр и договорилась помогать передержке до пристройства.
А потом пошла на первую процедуру.
Опоздала на пять минут.
И впервые в жизни не стала полчаса объяснять причину.
—
Угольку нашли дом через две недели.
Его забрала семья из Коломыи. Мальчик лет десяти увидел фотографию и заявил, что такие уши нельзя оставлять без присмотра.
Мне прислали видео.
Уголёк носился по двору с синим мячом. Уши подлетали при каждом прыжке.
Я смотрела ролик, сидя на скамейке возле санатория.
Рядом две женщины обсуждали давление и минеральную воду.
Одна заметила мой экран:
— Ваш?
— Нет.
Я подумала и добавила:
— Просто однажды попросили подержать коробку.
—
Домой я вернулась отдохнувшая.
Не так, как планировала. Но всё-таки отдохнувшая.
Соседка спросила:
— И как поездка?
Я начала рассказывать про процедуры.
Потом махнула рукой и показала фотографию Уголька.
Через месяц Марта написала, что в воскресенье нужны руки: красить будки, сортировать корм, выгуливать собак.
Я поехала.
Без чемодана.
В старых джинсах.
Работы оказалось много, запах тоже никуда не делся. К вечеру болела спина, а на рукаве остался след грязной лапы.
Но когда я уходила, белая старая собака дошла со мной до калитки.
— Всё, — сказала я ей. — Домой мне пора.
Она села.
Будто знала, что на этот раз я действительно вернусь.
А как бы вы поступили на месте Людмилы: уехали бы на запланированный отдых или остались разбираться с коробкой, которую вам оставил совершенно чужой человек?
