После похорон соседки в её запертой квартире каждую ночь звонил будильник. На четвёртую ночь я дождалась того, кто его заводил
Анна Степановна прожила за моей стеной почти тридцать лет.
Мы никогда не были подругами, но знали друг о друге достаточно много. Она слышала, как я ругаюсь с мужем, а я знала, когда у неё поднимается давление: в такие дни на кухне начинала особенно громко свистеть старая эмалированная кастрюля.
После смерти мужа Анна Степановна жила одна. Дочь давно переехала за границу и звонила редко. По крайней мере, я ни разу не слышала, чтобы старушка рассказывала о её приездах.
Зато к соседке постоянно бегали дети со двора. Кому она зашивала куртку, кому разрешала погладить своего старого кота, кому давала яблоки. Она могла отругать мальчишек за шум, а через десять минут вынести им бутерброды.
В начале ноября Анну Степановну увезла скорая.
Она не вернулась.
Дочь приехала в Луцк только на похороны. Быстро собрала документы, забрала фотографии и сказала, что заниматься квартирой будет позже. Дверь опечатали, воду перекрыли, электричество отключили.
Дом сразу стал каким-то другим.
За стеной больше не гремела посуда, не работал телевизор и не слышался кашель. Я неожиданно поняла, что даже чужие привычные звуки могут быть частью твоей жизни. Когда они исчезают, в квартире становится слишком много тишины.
Первый раз будильник зазвонил в ночь после похорон.
Я проснулась в два сорок от резкого металлического трезвона.
Звук шёл из спальни Анны Степановны, которая находилась прямо за моей стеной. Будильник звонил около минуты, потом замолчал.
Я лежала под одеялом и убеждала себя, что ничего странного не происходит. Наверное, это старый механический будильник. Его завели ещё при жизни хозяйки, а пружина каким-то образом дотянула до сегодняшнего дня.
На следующую ночь он снова зазвонил ровно в два сорок.
Я села на кровати.
Механический будильник не может звонить две ночи подряд, если его никто не заводит.
Разбудила мужа.
— Слышишь?
Он перевернулся на другой бок.
— Часы.
— В пустой квартире.
— Значит, батарейка хорошая.
— Электричество там отключили.
— Будильники работают без электричества.
После этого он спокойно уснул, а я до рассвета смотрела на стену.
Утром позвонила дочери Анны Степановны. Нашла номер в домовом чате.
— Простите, в квартире вашей мамы по ночам звонит будильник.
Женщина сначала молчала, потом раздражённо сказала:
— Там никого нет.
— Я понимаю. Но кто-то должен его выключить.
— У меня ключ. Второй был у мамы. Квартира опечатана.
— Может, кто-то заходит?
— Кому туда заходить? Ничего ценного там не осталось.
Она пообещала приехать через неделю и положила трубку.
Третьей ночью будильник снова зазвонил.
На этот раз муж тоже проснулся.
— Завтра вызовем участкового, — сказал он.
Но мне не хотелось ждать завтра.
Весь следующий вечер я прислушивалась к лестничной площадке. Около двух часов выключила в прихожей свет и села возле двери. Чувствовала себя нелепо: взрослая женщина в халате караулит пустую квартиру умершей соседки.
В два тридцать пять на лестнице послышались осторожные шаги.
Я заглянула в глазок.
Возле двери Анны Степановны стояла девочка в пуховике, надетом поверх пижамы. Я узнала Софию с пятого этажа. Ей было лет тринадцать. Она оглянулась, достала из кармана ключ и открыла дверь.
Печать была аккуратно разрезана сбоку.
Я подождала минуту и вышла на площадку.
Дверь соседской квартиры оказалась приоткрыта. Внутри было темно, только из спальни пробивался луч фонарика.
— София? — позвала я.
Что-то упало. Девочка выбежала в коридор, прижимая к груди маленькое полотенце.
— Я ничего не взяла! — выпалила она.
— Что ты здесь делаешь?
— Не говорите маме.
— Почему ты ходишь в квартиру умершей женщины по ночам?
Полотенце в её руках вдруг зашевелилось.
Из складок показалась крошечная серая мордочка.
Котёнок был таким маленьким, что помещался у Софии на ладони. Глаза едва открылись, одно ухо было прижато. Девочка держала возле его рта пластиковый шприц без иглы.
— Анна Степановна нашла его возле мусорных баков за три дня до больницы, — прошептала София. — Его мама не вернулась. Она попросила меня помогать кормить.
— Почему ты не забрала его домой?
— У брата аллергия. Мама сразу отдаст его в приют.
— А будильник?
София показала на маленькие часы возле кровати.
— Котёнка нужно кормить каждые три часа. Анна Степановна поставила будильник на два сорок. Я прихожу, кормлю его и снова завожу часы.
— Ты ходишь сюда каждую ночь?
Она кивнула.
— Я обещала ей помогать, пока она не вернётся.
И только тогда, произнеся эти слова вслух, девочка заплакала.
Не громко, не по-детски. Она просто стояла посреди тёмной комнаты в пуховике и пижаме, держала маленького котёнка и вытирала щёки плечом, потому что обе руки были заняты.
— Она не вернётся, да? — спросила София.
Я не нашла мягких слов.
— Не вернётся.
— Но я же обещала.
На столе стояла открытая пачка смеси, лежали чистые салфетки и тетрадь. София записывала время кормления и вес котёнка. Возле каждой даты ставила плюс.
Девочка, которую взрослые считали рассеянной и безответственной, две недели вставала среди ночи, спускалась на этаж ниже и выполняла последнее обещание, данное старой соседке.
Я забрала котёнка к себе.
Муж сначала возмутился:
— У нас уже был кот. Ты забыла, сколько шерсти?
— Этот почти без шерсти.
— Он вырастет.
— Значит, купим пылесос.
София приходила утром, после школы и перед сном. Показывала, как правильно держать бутылочку, проверяла температуру смеси и следила, чтобы котёнок прибавлял в весе.
Мы назвали его Стёпкой — в честь Анны Степановны.
Когда приехала её дочь, она долго смотрела на разрезанную печать и сердито отчитывала Софию. Но потом увидела тетрадь с записями, села на мамину кровать и закрыла лицо руками.
Оказалось, дочь не знала ни о котёнке, ни о том, сколько соседских детей ходило к её матери. Она вообще многого не знала.
Перед отъездом женщина отдала Софии старый механический будильник.
— Мама заводила его каждую ночь много лет, — сказала она. — В два сорок она просыпалась, чтобы принять лекарство. Наверное, поэтому сразу выбрала это время для кормления.
София больше не приходит ночью. Теперь она стучит в нашу дверь после школы и первым делом спрашивает:
— Как там Стёпка?
Кот вырос. Спит на подоконнике, ворует нитки и каждое утро царапает нашу дверь, услышав шаги Софии.
А старый будильник стоит у неё на столе.
Он больше не звонит в два сорок.
Но иногда мне кажется, что обещания похожи на такие часы: если человек действительно дорожит ими, он будет снова и снова заводить их, даже когда никто не видит и никто уже не сможет его похвалить.
Как вы думаете, правильно ли поступила София, тайно проникая в чужую квартиру ради спасения котёнка, или она должна была сразу рассказать взрослым?
