Золотистое солнце почти спряталось за горой. Оно теперь рано прячется, не балует своим теплом. Восьмилетняя Света прилипла к окну, касаясь кончиком носа стекла, надеясь первой увидеть отцовский грузовик. И вот на сельской улице из-за поворота вынырнул громыхающий кузовом, подпрыгивающий на ухабах отцовский самосвал.
— Папка, папка едет! – Света спрыгивает с табуретки и бежит на улицу, ее светлые косички треплются по худеньким плечикам.
— Ах ты, Светик-семицветик! – Хозяин грузовика хватает дочку сильными руками, сжимающими весь день баранку, поднимает над своей головой, от чего Света заливается радостным смехом. Потом, чуть опустив, держит ее на руках. Она прижимается к его лицу, чувствуя щекой отросшую за день щетину.
— Айда, покажу, что я тебе привез.
Света уже догадывается, но молчит, подыгрывая отцу. Александр кладет на стол матерчатую сумку, больше похожую на небольшой мешок, извлекает из нее что-то завернутое в рыжую бумагу; разворачивает и Света видит два кусочка сала, кусочек черного хлеба и печенье.
— Вот, подарок от зайчика, — сказал, улыбаясь, отец. — Еду вдоль поля, смотрю, ушастый бежит, остановился, а он мне и подкинул гостинец, — для Светочки, говорит… да-да, так и сказал: «для Светочки».
— А он серенький? – спросила Света, глядя в глаза Александру.
— Серенький и ушки длинню-юющие, — одним словом, ушастый.
Света догадывалась: сало, хлеб, печенье и другую еду положила рано утром мама, отец весь день на работе, домой приезжает только вечером. Но папка так убедительно рассказывал про зайца, что ей и самой верилось, простенький гостинец передал именно серый зайчишка.
— А вот еще смотри, — отец засунул свою широкую ладонь в мешок и достал оттуда кулек, сделанный из порванного бумажного пакета. Он держал кулечек в руках, а Света разворачивала: в кульке была крупная ранетка с бордовыми боками – спелая, чуть прихваченная первым легким морозцем.
— Ой, папка, а это откуда?
— А это, дочка, тебе точно ушастый передал, это подарок от зайчика.
И тут уже Света вовсе не сомневалась, что каждый день, отец привозит гостинцы то от зайчика, то от белочки, то от лисички.
— Ну, давайте ужинать, — торопит семью мама.
— Ой, а мне еще надо санитарную сумку сшить, меня же санинструктором в классе выбрали, теперь я должна ходить с белой сумочкой, а на ней красный крестик, как будто я врач.
— Ах, ты, моя умница, поздравляю! – Отец поцеловал дочку, выразив и свою любовь, и свою гордость за неё. – Такое тебе ответственное дело доверили…
— В выходной и сошью, — сказала мама.
Лицо Светы сразу стало испуганным, будто она куда-то опаздывает: — Мне завтра надо… да, уже надо.
— А до завтра я не успею, мне вон Витальке постирать надо, обед на завтра приготовить…
— Ничего, занимайся делами, а я помогу дочке с сумкой санинструктора, — пообещал отец.
Поужинав, попросил кусок старой белой простыни, которая была еще довольно крепкой, достал ножницы, нитки с иголкой. Света наблюдала, как завороженная, — обычно с шитьем возилась мама, а тут папка своими большими ручищами продевает нитку в иголку. Но сначала он карандашом расчертил будущую санитарную сумку, потом аккуратно вырезал.
— Ну, доча, без машинки сошью; так сошью, что стежок к стежку — никто и не поймет, что на руках шил.
— А лямку? Ну, чтобы через плечо носить…
— Будет и лямка.
Света примерила готовую сумку — на ней не хватало только медицинского креста. И папка вырезал его из красного кармана старого халата, который уже пошел на тряпки.
Света крутилась перед зеркалом, счастливая от того, что завтра на свою коричневую форму наденет белую сумочку, для которой нашли бинт, йод и вату.
— Папка, — Света снова повисла на шее у отца, — а ты всё-всё можешь, все умеешь?
— Не-ееет, Светик-семицветик, не всё, но вот сумочку сшить тебе получилось.
— Пап, а сказку расскажешь?
— Света, ложись спать, уже поздно, да и папе надо отдыхать, он же с работы. — Напомнила мама.
— Ничего, успею, отдохну, — и он подхватил сонную дочку на руки, а потом сидел у ее постели и шепотом, чтобы не разбудить младшего сына, рассказывал сказку.
***
На другой день Света пришла домой довольная, ее санитарную сумку примерили все девочки в классе. После обеда она снова прилипла к окну, снова ждала папку – это уже у нее традиция такая.
Мамы почему-то дома не было, братишки — тоже, ну конечно, он же маленький, мама взяла его с собой… а вот куда – непонятно. Потом вошла, вздыхая бабушка, которая жила на другом конце деревни, обняла внучку и тихо заплакала: — Дитятко ты мое…
— Ба, а ба, а папка скоро приедет?
— Не доехал папка-то, в больницу везут папку…
Света смотрела на бабушку и не могла понять, что случилось и почему она так говорит. Дверь открылась и вошла Светина мама, бледная и растрепанная, сразу опустилась на стул, держась за его спинку, закрыла лицо руками, плечи её вздрагивали. Бабушка ахнула.
— Не довезли до больницы, — только и смогла сказать мама.
***
Через много лет, когда Света окончила медучилище, а потом и мединститут и уже работала в больнице, почему-то часто приходило ей на ум: смогла бы она спасти отца после аварии, случись это сейчас? Теперь, стоя у операционного стола, она спасает другие жизни — жизни чьих-то отцов, матерей, детей.
А дома у нее, вместе с фотографиями, в отдельном пакетике аккуратно сложена та самая санитарная сумочка, которую сшил ей тогда ее папка.
