– Ты опять их притащил? – прошипела Ольга. – Это наш дом или проходной двор? Я тебя спрашиваю!
Станислав даже не отреагировал. Стоял в прихожей, придерживая дверь, пока Егор и Всеволод затаскивали пакеты с позвякивающим содержимым.
– Оль, ну где нам еще собираться? У нас единственная нормальная квартира на всю компанию. Трешка, места полно. Не по барам же таскаться, мы все женатые мужики, приличные люди. Скажи спасибо, что я дома.
Приличные люди. Спасибо, что дома… Ольга отступила к стене, пропуская Егора с двумя пакетами, из которых торчали горлышки бутылок. Тот кивнул ей с виноватой полуулыбкой, но без малейшего намерения развернуться и уйти. За ним протиснулся Всеволод, потом подтянулся Леша, следом Денис. Пять здоровых мужиков ввалились в прихожую, и квартира сразу стала тесной.
Больше всего Ольгу бесило даже не то, что они приходили. А то, как Станислав это преподносил – будто совершал подвиг, будто ей, Ольге, следовало упасть на колени от благодарности: мог бы пойти в бар, а вместо этого сидит дома, рядышком, под боком. Какой заботливый муж!
Только вот Ольга бы с радостью отправила всю эту компанию в любой бар города, в любую точку планеты, лишь бы подальше от их гостиной.
Каждую пятницу повторялось одно и то же. К шести вечера в дверь звонили. Мужчины заваливались шумной толпой, волоча за собой пакеты с пивом, чипсами, вяленой рыбой и какими-то немыслимыми сухариками, крошки от которых Ольга выгребала из складок дивана. Они рассаживались в гостиной, включали телевизор на полную катушку и веселились.
А Ольга шла на кухню. Потому что пива и чипсов этим мужикам было мало.
Станислав, как обычно, бросал через плечо: «Оль, сделай нам нарезочку, ну и горячее какое-нибудь, мы же голодные после работы».
Не просьба, а распоряжение. И Ольга резала колбасу, выкладывала сыр, доставала соленья, разогревала горячее мясное. Как официантка.
«Официантам хотя бы платят», – печально усмехнулась она.
Гулянка тянулась до субботнего вечера. Боевики сменяли друг друга на экране, хохот не стихал, телевизор орал так, что спать было невозможно. Мужики ели, пили, снова ели, снова пили. Изредка кто-то выходил покурить на балкон, оставляя дверь нараспашку, и квартиру заполнял сигаретный дым…
В субботу вечером друзья наконец разъезжались. Станислав уходил в спальню и проваливался в сон. А Ольга оставалась один на один с побоищем: заляпанный стол, гора грязной посуды, раздавленные чипсы на ковре, пустые бутылки вдоль стены, подушки дивана, пропитавшиеся потом и пивным духом. Этот запах въедался во все: в шторы, в обивку, в плед, которым Ольга потом не могла укрыться, не поморщившись. Она проветривала, стирала, драила. К четвергу квартира начинала пахнуть нормально. А в пятницу все повторялось заново.
Ольга злилась. Но не на Станислава – на себя. На собственную неспособность сказать «хватит» так, чтобы до мужа дошло. Она ведь пыталась, и не раз. Но результат был один.
– Стас, может, хотя бы не каждую неделю будете сидеть у нас? Раз в месяц, например. Или переберетесь к кому-то из ребят?
– Ты что, меня ограничивать собралась? – понял по-своему слова жены Станислав. – Я не имею права с друзьями встретиться? Серьезно?
– Имеешь, конечно. Но почему всегда у нас?
– Потому что у нас есть место! У Севки однушка, у Егора теща под боком, у Лехи ребенок маленький. А у нас – нормальная квартира. Или тебе жалко?
– Мне не жалко, мне…
– Слушай, – Станислав понизил голос, – если тебе так не нравится, я могу и в бар пойти. Там, знаешь, девчонок хватает, которые не прочь с компанией интересных мужиков познакомиться. Тебя такое устроит?
Ольга замолкала, и ненавидела себя за еще больше.
В ту пятницу Ольга проснулась с легким, почти забытым предвкушением. Завтра – день рождения. Тридцать два года, не круглая дата, но все-таки. Она даже купила себе новое платье, темно-зеленое, которое так хорошо сидело.
Ольга подумала, может, в этот раз Станислав не позовет друзей. Может, они проведут вечер вдвоем, закажут еду из того итальянского ресторана, который Ольга так любила. Может, он даже вспомнит про ее мечту – сходить на концерт в филармонию. Может быть. Хоть раз.
Дверь в квартиру открылась без пятнадцати шесть…
Ольга стояла на кухне и слушала, как в прихожей загалдели знакомые голоса, зашуршали пакеты. Егор заржал над какой-то шуткой. А Станислав гаркнул:
– Оль! Сваргань нам чего-нибудь мясного, ладно? Мужики голодные!
Ольга медленно вытерла ладони о полотенце. Постояла, глядя на продукты для праздничного стола. Потом достала из холодильника курицу, поставила сковороду на огонь.
Молча отнесла блюдо в гостиную, где уже гремел очередной боевик и пахло чипсами. Станислав кивнул ей, не отрываясь от экрана. Спасибо не сказал.
Ольга вернулась в спальню, переоделась, собрала сумку. Набрала маму.
– Мам, я приеду сегодня. Переночую у вас, ладно?
– Случилось что? – насторожилась мама.
– Нет. Просто хочу день рождения с вами провести.
Она вышла из квартиры тихо, никто в гостиной даже не заметил…
…У родителей пахло пирогами. Мама, как всегда, поняла дочь без слов и поставила тесто еще до звонка.
А утром отец налил чай, достал из серванта коробочку с сережками и неловко чмокнул Ольгу в макушку. Сестра Арина приехала с тортом и шариками. Хохотала, рассказывая, как шарики еле влезли в такси, и водитель всю дорогу ворчал. Инна, подруга еще со школы, позвонила и проорала «С днем рождения!» так, что мама вздрогнула.
Не позвонил только Станислав…
…В субботу вечером Ольга вернулась домой. Дом ее встретил тишиной. На кухне громоздилась гора посуды. По гостиной тянулся знакомый запах – пиво, пот, остывший жир. Подушки дивана валялись на полу, на журнальном столике засохли лужицы от стаканов.
Станислав спал в спальне, раскинувшись поперек кровати. Он даже помыться и переодеться не удосужился.
Забыл. Муж просто забыл…
Всю ночь Ольга не сомкнула глаз. Она методично перемыла посуду, протерла столешницу, собрала мусор в три больших пакета, вынесла их на улицу. Отскребла засохшие пятна с журнального столика, перевернула подушки дивана чистой стороной, открыла окно в гостиной, впуская холодный ночной воздух. Делала все тихо, размеренно, не торопясь.
Ольга старалась не для мужа, а для себя. Ей нужно было занять тело, пока в голове метались обрывки мыслей.
К утру квартира сияла. Пахло чистотой и свежестью, как будто вчерашней гулянки не существовало. Ольга сварила кофе, села за кухонный стол и уставилась в чашку.
Станислав появился около одиннадцати. Помятый, опухший и с гнездом на голове. Прошлепал босиком по чистому полу, плюхнулся на стул напротив Ольги, потер лицо и зевнул.
– А что на завтрак?
Ольга подняла на него глаза.
– Это все, что ты хочешь мне сказать?
– В смысле? – Станислав не понимал, чего от него хочет жена.
Потом его взгляд зацепился за сережки. Новые, с аметистами, которые красиво поблескивали в утреннем свете.
– О, новые цацки. Когда купить успела?
– Родители подарили, – спокойно ответила Ольга.
– По какому поводу?
– У меня вчера день рождения был.
Станислав замер. Улыбка, которая уже начала расползаться по лицу, медленно сползла, как плохо приклеенные обои. Он заерзал на стуле, забегал глазами по кухне – по чистым полкам, вымытой плите, пустой раковин.
– Ну… ну да, – Станислав откашлялся. – Я это… Я просто еще не проснулся толком, голова гудит. Сейчас бы вспомнил, конечно. Поздравил бы. Ты же знаешь, я с датами вообще плохо…
– А вчера? – равнодушно спросила Ольга. – Что тебе мешало вспомнить вчера? За целый день – ни звонка, ни сообщения. Ни одного.
Станислав замолчал. Открыл было рот, закрыл, уставился в столешницу.
Ольга отодвинула чашку.
– Знаешь, эти выходные наконец заставили меня кое-что увидеть. То, от чего я отмахивалась очень долго. Тебе на меня плевать, Стас. Я для тебя не жена, не человек. Я – функция. Удобная, привычная, молчаливая. Приготовь, убери, не мешай.
– Ну ты загнула, – Станислав дернулся. – Из-за одного дня рождения такие выводы…
– Не из-за одного дня рождения. Из-за каждой пятницы, которую ты превращаешь в кош.мар. Эти посиделки меня выматывают. Мне от них тошно. Я тебе это говорила сотни раз. Но тебе просто плевать.
– Опять за свое! – Станислав привычно набычился. – Ну хочешь, буду в бар ходить? Хочешь?
– Иди, – Ольга поднялась из-за стола. – С сегодняшнего дня делай что хочешь. Потому что меня в этом доме больше не будет.
Станислав осекся.
– Что?..
– Я устала биться о стену, Стас. Устала разговаривать с человеком, который меня не слышит. Устала уступать и делать вид, что меня это устраивает. Мы разводимся.
Ольга прошла в спальню и открыла шкаф. Стала снимать с вешалок платья, складывать в сумку свитера, джинсы. Станислав влетел следом, встал в дверях.
– Оль, ты серьезно сейчас? Решила разводиться из-за того, что мужик с друзьями встречается? Ты мне запрещаешь с людьми общаться, а я еще и виноват?
– Я тебе ничего не запрещаю, – Ольга аккуратно сложила зеленое платье, которое так и не надела. – Теперь ты абсолютно свободен. Встречайся с ними хоть каждый день. Никто больше не будет мешать.
Она застегнула сумку, сняла с полки коробку с документами, проверила, все ли на месте. Станислав смотрел на нее так, будто видел в первый раз.
Ольга прошла мимо него. Она молчала. Больше говорить было не о чем. Станислав годами ее не слышал. А теперь было поздно.
– Оль, ну ты чо, серьезно что ли…
…Развод оформили за месяц. Станислав не сопротивлялся. То ли верил до последнего, что Ольга передумает, то ли просто не знал, как бороться за жену…
…Два года спустя Инна рассказала Ольге между делом:
– Слышала новости про Стаса? Его пятничные вечеринки накрылись. Лешка двойню ждет, Егор в Тулу переехал к тестю, Денис с женой ипотеку взял, не до гулянок. Всеволод вообще в отца года превратился, представляешь, на стену выкладывает, как кашу дочке варит.
Ольга покачала головой.
– А Стас?
– А Стас один сидит в своей трешке.
Ольга промолчала, отпила кофе и перевела разговор на другое. Жалости не было, злорадства тоже.
Их жизни больше не были связаны.
