– Ну ты же присмотришь за Сонечкой, Оля, прошу тебя! Это всего на пару месяцев, максимум полгода, – продолжала умолять Лариса.
Оля посмотрела на сестру сверху вниз. Хоть Лариса и была старше ее на пятнадцать лет, Оля была выше на десять сантиметров. Сейчас, когда Лариса сжалась и будто постарела на глазах, эта разница в росте казалась еще более заметной.
Оля покачала головой:
– Лариса, ты издеваешься? Я живу в съемной однушке, я еще учусь, а ты хочешь спихнуть на меня трехлетнего ребенка? Ты хоть сама понимаешь, о чем меня просишь?
Лариса сильнее сжала в пальцах ручки сумки. Оля заметила, что ногти сестры были обгрызаны, лак давно облупился. Лариса не выглядела счастливой.
«Она не была счастлива с момента рождения Сони», – подсказал Оле внутренний голос.
– Оль, ты не понимаешь. Я встретила мужчину, и он сказал, что в столице мы устроимся. Он откроет свой бизнес, и мы будем жить счастливо.
– Тогда почему вы не можете Соню забрать с собой? – резко спросила Оля.
– Ну ты пойми сама, как мы с маленьким ребенком будем там вдвоем…
– А я одна справлюсь, по-твоему? – перебила сестру Оля. – Вы, два взрослых человека, не справитесь с одним ребенком, но ты спихиваешь ее на меня? Да, я люблю Соню, я горы ради нее сверну, но я одна не справлюсь! Ты понимаешь? Я студентка, я подрабатываю, у меня зарплата пятнадцать тысяч. Что ты от меня хочешь, Лариса?
– Оль, милая, ну пожалуйста, войди в положение! Это ненадолго, я вернусь быстрее, чем ты думаешь. Заберу ее, и потом мы и тебя в столицу заберем. Там ты сможешь…
Оля покачала головой. Планы в голове Ларисы были идеальными, монументальными, однако Оля была реалисткой. Она понимала, что Андрей вешает лапшу на уши сестре.
И если она не заберет Соню? Девочка окажется неизвестно где, Лариса от своего желания уехать в столицу с Андреем не откажется. И пострадает только Соня.
Оля досчитала в голове от одного до десяти:
– Хорошо. Полгода, максимум, Лариса. Полгода, и ты вернешься за Соней и сделаешь так, чтобы искупить свою вину за то, что бросила ребенка. Ты сделаешь Соню счастливой. Ты меня поняла?
Лариса бросилась обнимать сестру:
– Конечно, конечно, дорогая! Я вернусь, и мы все заживем счастливо. Я обещаю тебе!
Оля покачала головой, смотря, как Лариса впихивает в квартиру две сумки с вещами Сони. Сама девочка уже давно спала на диване в гостиной и не подозревала, что мать ее бросает.
Оля закрыла дверь за сестрой и прислонилась к ней спиной. Их родителей не стало пару лет назад. Отец Сони испарился, когда Лариса объявила о беременности. Помощи ждать было неоткуда. Была только она и Соня.
Ольга прошла в гостиную, посмотрела на Соню, которая свернулась компактным комочком, и подумала, что она обязана справиться. Она не подведет племянницу.
Первое время Лариса строчила сообщения каждый день: «Мы доехали», «Мы сняли квартиру», «Андрей вот-вот откроет свой бизнес, и все наладится».
Оля не верила, но думала, что, может быть, в этот раз она ошиблась и у Ларисы все получится. Только через полгода сообщения прекратились. Лариса, видимо, сменила номер телефона, перестала отвечать на сообщения в социальных сетях. Она просто испарилась.
– Подай в полицию или обратись в органы опеки! – твердила подруга Кристина. – Она же бросила ребенка! Неужели ты не понимаешь этого, Оль? Зачем ты взвалила на себя заботу о трехлетнем ребенке? Да, она твоя племянница, родня, но ты еще такая молодая. Тебе жить надо! Зачем она тебе?
Оля покачала головой:
– Если я обращусь в органы опеки, Соню заберут. У нее есть мать где-то там, отец, которому она не нужна. А я – студентка со съемным жильем. Мне ее не отдадут, понимаешь? Заберут Соню в детский дом, может, в какую-то семью, где ее будут обижать. А так Сонечка под присмотром. Ничего, – сказала Оля. – Через год я выпущусь, стану учителем, наберу учеников, буду репетитором. Все у нас наладится, все обязательно наладится.
Каждый день Ольга радовалась лишь одному: что Соня очень легко приняла отъезд матери. Она вспоминала Ларису первые несколько недель, потом и вовсе будто забыла.
В субботу утром Ольга пекла оладушки, когда сзади раздался голос:
– Мама, мама! Оладушки будут с бананами?
Ольга дернулась.
«Мама? Лариса вернулась?» – пронеслось в голове у нее.
Она обернулась, посмотрела на племянницу. Соня смотрела на нее, на Олю. Ларисы не было в квартире.
– Мама? – повторила Соня.
Слезы потекли по лицу Ольги. Она наклонилась, сгребла племянницу в объятия:
– Конечно, дорогая, с бананами, с чем захочешь.
Так и повелось. С тех пор Соня называла ее мамой.
Когда Соне исполнилось семь лет, Ольга взяла в ипотеку двухкомнатную квартиру. Цены на жилье в из городке были небольшими, ее зарплата преподавателя и накопления от репетиторства с лихвой покрывали первый взнос и помогали платить по счетам.
Когда Соня пошла в первый класс, Оля отдала ее в музыкальную школу, и оказалось, что у девочки талант. С тех пор музыка стала неотъемлемой частью их жизни. Уже через месяц Ольга купила подержанное пианино для Сони, и та наигрывала гаммы с таким удовольствием, что Оля только сочувствовала их соседям. Но пока никто не жаловался.
Время шло, и навыки Сони оттачивались все сильнее. Каждую свободную минуту она проводила за пианино, изучала ноты, строила планы.
– Мама, я стану самой известной пианисткой в мире! – хвалилась девочка, расхаживая по комнате в строгом платье. – Ты видела, как мне сегодня все аплодировали? Видела?
Оля улыбнулась и потрепала Соню по голове:
– Конечно видела, милая. Я видела все, не переживай. Ты станешь самой известной пианисткой, я тебе это обещаю. Мы с тобой поедем в Москву.
Восемнадцатилетняя Соня нахмурилась и села рядом с Ольгой:
– Мама, как мы это сделаем? Я посмотрела – обучение в Москве такое дорогое, мы же не потянем.
– Не переживай, дочка, я что-нибудь придумаю. Я же тебя никогда не обманывала. Ты будешь учиться в Москве, я тебе это обещаю.
Девочка просияла, заулыбалась так, что в комнате будто стало светлее.
От готовки Ольгу отвлек стук в дверь – настойчивый, какой-то раздраженный.
– Сонь! – крикнула Оля в глубину квартиры. – Открой, у меня все руки в масле!
– Да, мама! – крикнула дочка.
Ольга заметила, как она прошмыгнула в коридор, и улыбнулась. Русые волосы, карие и бледная кожа – Соня выросла настоящей красавицей.
– А вам кого? – раздался из коридора напряженный голос Сони.
– Сонечка, разве ты меня не узнаешь?
Мир Ольги замер. Она узнала этот голос, который не слышала уже пятнадцать лет. Лариса. Зачем она вернулась спустя столько времени?
Ольга вытерла руки и бросилась в коридор. Лариса поседела, на лице появились новые морщины, ее взгляд изменился. Ольга поняла, что сестру хорошо потрепала жизнь, вот только это не оправдывало того, что она бросила Соню.
Девочка обернулась к Оле и спросила:
– Мам, кто это?
Лариса нахмурилась:
– Мама? Сонь, ты кого мамой называешь? Это же твоя…
– Сонь, милая, иди в комнату.
– Мам, ну…
– Иди, Соня! – резче сказала Ольга.
Соня подчинилась. Она знала, что в такие моменты нужно слушаться мать, не задавать лишних вопросов.
Стоило двери за Соней закрыться, как Ольга вытолкнула сестру на лестничную площадку и захлопнула за собой дверь. Она увела сестру на улицу, туда, куда не выходили окна их квартиры, отвела в беседку, подальше от чужих глаз.
– Что ты тут делаешь? – резко спросила она сестру. – Лариса, ты совсем с ума сошла? Как ты можешь приходить вот так через пятнадцать лет и задавать подобные вопросы? У тебя совсем мозгов нет? Что ты творишь?
Лариса нахмурилась.
– Оль, ты чего? Я пришла к своей дочери.
– Которую ты бросила пятнадцать лет назад, – заметила Ольга. – Пятнадцать лет! Девочке было три года. Три! Где ты пропадала пятнадцать лет? Ты обещала, что уедешь максимум на полгода, потом заберешь ее. Ты понимаешь – это я одна ее воспитала, вырастила! Да, она называет меня мамой. Что в этом такого? Я ее пятнадцать лет поднимала одна, одна! Ты понимаешь? Я ей всю жизнь посвятила!
Лариса упала на скамейку в беседке, закинула ногу на ногу, развалившись так вальяжно, что Ольге стало противно.
– Ой, подумаешь! Любой может вырастить ребенка. Вон, даже ты справилась. А я не могла, я занята была.
– Чем ты таким была занята? – спросила Ольга. – Чем? Что было важнее твоего ребенка?
– Мы с Андреем строили бизнес. Потом были проблемы, мы расстались. Представляешь, он нашел себе любовницу, променял меня на какую-то молодуху. А потом…
– Что потом? Что мешало тебе написать хотя бы одно сообщение, спросить, как дела у твоей дочери? Хотя бы открытки присылать по праздникам, чтобы она не забыла тебя. Что, Лариса?
– Ну, ты понимаешь, там я искала возможности зацепиться, остаться в столице. Ну, работа – одна, другая, третья. Ну и вот я здесь. К сожалению, столица меня не приняла, так что я вернулась домой. И теперь я хочу вернуть свою дочь, Оль.
– Кого вернуть, Лариса? Соня давно тебя забыла.
– Ой, не начинай, Оля! Я ее мать. По документам я ее мать.
Ольга усмехнулась.
– Вот как. Тоже мне мать нашлась. По документам твоей дочери исполнилось восемнадцать лет, и ты больше не можешь влиять на ее жизнь.
– Я ее мать! – Лариса поднялась со своего места. – Мать, ты понимаешь это? И ты не сможешь отобрать у меня дочь!
Внутри Ольги что-то щелкнуло. Злое, кипящее чувство разлилось внутри. Все, что накопила за пятнадцать лет, все, что хотела высказать Ларисе прямо в лицо, вырвалось наружу.
– Послушай меня, Лариса. Если ты не отстанешь от Сони, если ты не уберешься отсюда куда подальше, я добьюсь того, чтобы тебя лишили родительских прав. И мне плевать, что Соне уже восемнадцать. Я сделаю так, что ты ответишь за все, что сделала. Слышишь меня? У меня есть доказательства. У меня будут свидетели того, что пятнадцать лет я одна растила Соню. Скажи спасибо, что у нас маленький город и все друг друга знают. Мне помогли ее устроить в садик, в школу, в музыкалку без твоего присутствия, но только по доброте душевной, милочка. Не думай о том, что твое отсутствие в жизни Сони прошло бесследно. Я докажу, что тебя не было рядом и что не было никакой материальной помощи. Поняла меня? А если уберешься по-тихому, то я все прощу, забуду. Соне скажу, что ты просто какая-то сумасшедшая, перепутавшая квартиры. Вот и все. Ты меня поняла, Лариса? Поняла?
Ольга впервые была такой жесткой, черствой, жестокой. Она видела, что Лариса не узнает ее. Ведь Ольга всегда была мягкой, доброй. Она согласилась забрать Соню, а потом растила ее пятнадцать лет, будучи сама еще почти ребенком.
Лариса отряхнула брюки, поправила прическу.
– Вот ты как со своей сестрой обращаешься, да, Ольга? Ну ничего, ты у меня еще получишь. Я своего добьюсь. Не думай, что у тебя получится вот так просто забрать мою дочь. Соня моя. Моя! Ты слышишь?
– Проваливай, Лариса, проваливай, пока я не вызвала полицию, – отрезала Ольга и пошла домой.
Внутри нее все дрожало. Хотелось так много еще высказать Ларисе, закатить скандал, ударить по лицу, причинить ей как можно больше боли…
Но дома ее ждала Соня, у которой было немало вопросов. К вечеру ей удалось успокоить Соню, добиться того, чтобы она забыла появление Ларисы. Убедить ее в том, что это было недоразумение — просто человек ошибся дверью.
А вечером, ложась в кровать, Ольга молилась о том, чтобы Лариса еще пару месяцев не появлялась. А потом их здесь не будет.
Ольга уже давно присматривала варианты переезда в Москву. Там будет учиться ее дочка, ее Соня. И Ольга ее одну не оставит. Она не бросит ее, как бросила родная мать. Сделает все, чтобы мечта Сони стать пианисткой исполнилась. А там, в большой Москве, Лариса их точно не найдет.
