Уже на подходе к квартире сына и невестки Светлана Юрьевна почувствовала запах горелого… «Не иначе, наша хозяюшка кулинарит!», — с раздражением подумала она о жене сына, но, нажимая на звонок, согнала-таки с лица раздраженную гримасу, «надев» добродушную улыбку понимающей свекрови.
— Ну, что за беда тут случилась? — поцеловавшись с невесткой, спросила она, сглотнув ехидное «опять».
Да, не была Юля умелой хозяйкой, несмотря на почти десятилетний брак, но зачем обострять?
— Хотела печенье испечь, такой рецепт хороший прочитала, и вот… Все сгорело! — всхлипнула Юля, — Скоро Андрей с Катюшей придут, а у меня…
— Ну и ладно! Горелое в помойку, кухню проветрить, освежителем побрызгать, — и все в порядке, ничего не было! Давай, действуй, я посуду вымою. Ой, сколько ты здесь наляпала тестом…
Они торопливо начали наводить порядок, но самым досадным для Светланы Юрьевны было то, что приходилось все время следить за выражением лица, не допуская недовольных гримас. Что поделаешь, — общение с невесткой с самого начала было как прогулка по минному полю, — как бы не обидеть девушку, не внести рознь в молодую семью! Порой Светлане и самой было то смешно, то противно от такого своего поведения, — словно она боится невестку, или заискивает перед ней…
Но ведь этого же не было! И особой любви к жене сына она тоже не испытывала. Более того, Юлия часто раздражала её своим поведением и неумелостью! Порой хотелось её отругать, или хотя бы сделать замечание, но Светлана Юрьевна крепилась.
Дело тут было, конечно, не в каком то страхе, а в обещании, которое она дала себе давным-давно, в те времена, когда этой Юли, возможно, и на свете не было, а сама Светлана была молодой женой, терпящей всякое-разное от собственной свекрови, Зои Борисовны…
Светлана как-то читала в художественной книге объяснения таких отношений свекрови и невестки: сама молодая невестка, терпящая муку горькую и от свекрови, и от мужа рассуждала так: «Видимо, из века в век так и происходит, — выходит девушка замуж, все её в семье не уважают, обижают, и она только и мечтает, что вот вырастет её сын, женится, и тогда она сама, постаревшая, будет гнобить эту несчастную девушку, мстя за собственную искалеченную жизнь!».
Может, мысль и правильная, но какая же гадкая! Тогда-то Света и решила, что у неё так не будет! Это и помогло ей примириться со свекровью, которая, вероятно, была именно из таких «мстительниц», мечтающих, что когда-нибудь сможет кого-нибудь поучать, над кем-то будет главной! Потому что раньше не было у Зои Борисовны такой возможности, — перед мужем была она ниже травы, сына Толю любила больше жизни, и лишний раз его поучать не решалась, а тут вот появилась такая Света, которая и то делает не так, и это не эдак…
Как будто невдомёк ей было, что Светлана, между прочим, не «маменькина дочка», она сама старшая дочь в многодетной семье, и уж домашнее хозяйство вести умеет не хуже любой взрослой женщины! Но возражать старшим не привыкла, и жалела свекровь, и стеснялась… Да и к тому же жила-то в их доме! Какое она имела право отстаивать свои права? А жить отдельно у них с Анатолием не было никакой возможности. Да если бы и была, муж бы не согласился!
— Ты что, моя мама больной человек! — говорил он, — Её нельзя одну оставлять.
И Светлана как могла крепилась, и училась у свекрови разве что только тому, как не надо себя вести с будущей невесткой! «Вот и выучилась, — с мрачной иронией подумала Светлана Юрьевна, — Теперь сама перед глупой бабой хожу ниже травы там, где нужно бы её отругать да на разум наставить! Улыбаюсь и киваю».
Тем временем пришел Андрей, привёл Катю с каких-то занятий. Оторвавшись наконец от приветствий, раздав сыну и внучке положенные поцелуи, Светлана выдохнула, а тут Юлия подошла и с неловкой улыбкой шепнула:
— Вы не расскажете Андрею про печенье?
— Да что мне, говорить больше ни о чем? — отмахнулось Светлана Юрьевна, — У женщин свои секреты!
А поговорить Светлане Юрьевне было о чём, и за ужином она сказала:
— Я, Андрюша, вот чего приехала, — мне же путёвку в санаторий дали! Так я спросить хотела: сможешь меня отвезти в эту субботу? Хоть и не так далеко, но в автобусе со всеми этими вещами…
— О чём речь? Конечно, мама! — согласился Андрей, а Юля промолчала, но посмотрела на мужа со значением. Катя вступила в разговор:
— А меня с собой возьмёте? Я тоже хочу с вами поехать, раз мы всё равно в дельфинарий не пойдём!
— Не выдумывай! — одернул ее мать, — У нас с тобой и дома дела найдутся. В конце концов мы без папы можем сходить.
— Прекращайте, девушки! Действительно, как-нибудь без меня обойдетесь, а выходных еще много будет. Да и я хочу с мамой в кои века поговорить по-человечески, а то на бегу все, — сказал Андрей.
Светлана Юрьевна совсем было хотела сказать что ладно, мол, на такси доеду, но промолчала, — ничего страшного не случится, если сын раз в год один выходной уделит матери! Светлана Юрьевна засобиралась домой, простились с невесткой в общем-то душевно, но недовольство свое Юлия скрывала не так хорошо, как ее свекровь.
«Ну вот, досюсюкалась, досекретничалась с невестушкой, — недовольная сама собой, думала Светлана Юрьевна по дороге, — Как она скривилась-то, когда поняла, что мужа у неё на выходные из дома уводят! Ведь не так часто я сына о чем-то прошу!».
Уже дома она немного отвлеклась от мыслей о семье сына, о невестке, — почему-то задумалась о своей свекрови… об их общем женском секрете, который хранили каждая по-своему и со своей целью. И Зоя Борисовна открыла ей эту тайну практически за несколько дней до смерти…
А получилось вот как, — проводили Светлана с мужем Анатолием сына в армию. А так как отношения к этому моменту складывались уже почти никак, да еще и свекровь, старая и больная, сделалась совсем невыносимо капризной и склочной, решила Света, что пора им развестись.
— Ну вот, сына дома нет, и смысла в нашем сожительстве я не вижу. Вернусь к матери, ей тоже помощь нужна, — сказала она, хотя и понимала, что в родном доме будет не лучше. Она надеялась, что Толя испугается, что-то скажет или сделает для того, чтобы жена передумала! А он вдруг спокойно сказал:
— Ради Бога. Мне тоже давно все это надоело.
Вот так-то. Напугала, называется… Конечно, никуда она не поехала, хотя и свекрови сразу доложила о готовящемся разводе, та рукой махнула:
— Вот дур.ачье…
А Светлана вроде и всерьез говорила, но куда уедешь? У матери никто ее не ждет, там младшая сестра с мужем и двумя детьми, ей там места нет. Да и от Толи куда уедешь? Все скажут: «Бросила мужика в трудной ситуации!», и правы будут! Зоя-то Борисовна почти не вставала уже, старенькая совсем. Но в маразм не впала, голова ясная была! Как-то сказала невестке:
— Странно это… Я ведь всю дорогу тебе кровь пила, а ты обо мне заботишься, почему?
— Не знаю. Так надо! А вы зачем… так себя вели? Не любили меня? — прямо спросила Света.
— Да нет, ты мне нравилась… Тоже думала, что так надо. Поди-ка, полюби чужого человека, как своего. Тем более когда узнала, что ты изменяешь Толе. Ему я не говорила, знала, что не простишь…
Как кипятком ошпарило Светлану:
— Да когда это… вы что… — забормотала она, потому что был грех.
…Она тогда, года три назад, в дом отдыха уехала, ну и влюбилась там. Да так, что готова была бросить мужа, — тот мужчина наобещал с три короба, она поверила, выслала мужу телеграмму: «Вернусь позже, уезжаю с Максимом», — и пусть думает, что хочет! А Максим-то на другой день уехал домой, и адреса не оставил… Домой ехала не ведая, что теперь делать, а там выяснилось, что муж ничего не знает, телеграмму не получал.
— Там, в зеленой папке, телеграмма твоя, спрячь или выброси, чтоб Толя не узнал… И ты с невесткой своей тоже живи, как уж получится, только к таким грехам, случайным, без внимания будь. Тоже понимать должна, что всякое бывает.
Вот такие уроки получила Света от свекрови… И как ей теперь не быть снисходительной с невесткой, пусть и не очень любимой, но ведь и не самой плохой! «Только бы у них с Андреем все хорошо было!», — вот так она думала, прогоняя дурные мысли, которые, хочешь не хочешь, а все же приходили в голову…
