Список был напечатан на принтере. Двенадцать пунктов, выровненных по левому краю, с аккуратными отступами
— Ты вообще понимаешь, что она там живёт, как мышь в норе? — Светлана говорила громко, не стесняясь соседей
— Пап, ты пойми, у нас сейчас не получится. Никак не получится. Сёма в школе контрольные, у Лены дедлайн
— Андрей, ну скажи мне честно, — Татьяна остановилась посреди крошечного коридора, прижимая к груди стопку
— Ты обещал быть к девяти. Вера произнесла это тихо, не оборачиваясь. Она стояла у окна в гостиной, смотрела
Мария Ивановна поставила на стол тарелку с картошкой и посмотрела на зятя так, как смотрят на пятно
— Ты переезжаешь в гостевое крыло, Вера. Сегодня же вечером. Катя будет жить здесь, в главном доме.
Дарья пришла с работы, отнесла пакет с продуктами на кухню и лишь потом зашла в комнату дочери.
Ксения брела домой, не разбирая дороги. Глаза её оставались сухими, но внутри она захлёбывалась слезами
Соня с Павлом сидели на диване, привалившись друг к другу. Не надо больше прислушиваться, вздрагивать
— Федька, чего ты ждешь? Стреляй уже давай! — нетерпеливо сказал Максим, толкнув рукой брата.
— Ах, ты! А ну брысь! Не трогай! – закричал Михалыч, размахивая телефоном в руке, и побежал спасать
Светлана позвонила брату в начале октября, когда уже совсем стемнело и за окном московской квартиры шёл
Светлана Петровна Новикова сидела на кухне и смотрела в окно. За стеклом шёл ноябрьский дождь, мелкий
— Вера Николаевна, там опять эта бабка сидит. Уже второй час. Может, вызвать кого? Вера не сразу обернулась.
Мама в молодости очень любила Людмилу Сенчину, поэтому дочку назвала Людмилой. Ни внешностью, ни голосом
Всё было хорошо, даже слишком. Евгений преуспевал на работе. Он и сам не знал, откуда в его голове берутся идеи.
В свои почти сорок четыре Николай был ещё ого-го, как сказал его друг Мишка. Он не располнел, не обзавёлся